Александр Абдулов

Сексапильность существует на уровне запаха, прикосновения, подсознания.
К одной женщине прикасаешься, и тебя начинает трясти, и вроде ничего в ней особенного нет, а другая просто идеальна, крутая фотомодель, но тебя к ней не тянет.

В друзьях богат он был, на всех хватало
Его надежной дружеской руки,
Вот о врагах он думал слишком мало.
Охота кончена. Он вышел на флажки.

Таганка в трауре, открыли доступ к телу.
К его душе всегда он был открыт.
С ним можно было просто, прямо к делу.
И вот таким не будет он забыт.

Шли, опершись на костыли и клюшки,
С женой, с детьми, не смея зарыдать.
И кто-то выговорил все же: «Умер Пушкин» —
Ведь не хватало смерти, чтоб сказать!
… показать весь текст …

Власть! Она разъедает. Я не знаю, какие надо иметь мозги, чтобы сохранить там чистоту души.

Ребята, я буду жить, пока вы обо мне помните

Надо жить сегодняшним днем.
Артист — это не профессия, это диагноз. Я знаю себе цену как артисту — не по газетам, а по зрительному залу.
Если ты по-настоящему сыграл — то кусок сердца отдал, часть крови, часть сил. Ведь я же не плачу зрителям деньги за то, чтобы они смеялись или плакали, когда я играю.
Человека нужно принимать таким, какой он есть. Только точно знать грань, что принимаешь, а что — нет…
Думаю, любовь, невозможно сформулировать и объяснить. Любовь — это то, что не понимается мозгами. Как только она становится разумной, расчетливой — это уже нечто другое. Любовь — сумасшествие, безумие и все что хотите.
Я считаю, что легенда должна оставаться легендой. И я тоже хочу остаться легендой.

Концерт, цветы, отель,
Тесно от людей, и пуст вокзал.
И за окном вагона лес да степь
И снег, что я дарил твоим глазам.

Никто, никак, ни в чём
Переубедить нас не умел.
Два пальто и лишь один крючок,
Ты этого ждала и я хотел.

Ну что ж ты, грусть моя,
Струсила в самый важный час,
Дома качаются чайками на ветру.
Ну что ж ты, умная, вздумала
… показать весь текст …

Грех уже то, как мы живем. Особенно в России.

Домой прихожу не я — тень, руины мои приходят. Терпеть всё время руины тяжело. Я бы не хотел, чтобы ко мне руины приходили. По идее это невыносимо.