Alex Veselchak

ЭПИТАФИЯ

Никто мозги не лечит,

не лезет в душу мне,

не призывает к вече

и масса всяких «не»!

08.11.1946 — до покойного проеба

К чужим претензий нету,
ведь тем чужие хороши,
что повода не дают поэту
касаться словом их души.

Знакомые ничего обо мне не знают,
в текстах лишь литературный герой,
а я сам лично такою ерундою занят,
что невозможно не назвать её мурой.

Не может жить двуногий без советов,
пусть никому советы задаром не нужны,
поскольку советы — это не окошко к свету
тому, кто на кровате целый день лежит.

Вывернись весь, а не лучше, как есть!

Любви составляющая
секс, продолжение рода,
в скуке не оставляющее,
любвеобильная порода.

Печать завершает доверие
к подписи на документе,
а без этих атрибутов умеренно
во всякую ахинею верьте.

Верят взором, не верят вздору!

Живущие вместе зависимы,
хотя бы общей дверью,
иным обмениваться письмами
и изображать общее доверие.

Ни к кому не привыкаю:
и к дьяволу окаянных,
и Авель перед Каином
не будет неприкаянным.

За стеной живут соседи,
опекуны, родичи, друзья,
медперсонал средний
и все с кем жить нельзя.

Мы все любого готовы поносить,
кто нам не угождает ежечасно
и кто мешает маску поносить
и умника, и жертвы несчастной.

72 года. Всё о возрасте 72 года.
Психология, физиология в 72 года.

Не поминаю — помню
и мёртвых, и живых,
и память они полнят,
пускай являюсь пожилым.
08.11.1946 г. р.

Халява дешевле, прейскурант душевней!

Всем счастье видится по разному,
живущим в детстве и взрослыми:
то что в детстве было праздником,
во взрослом состоянии —
оказалось днями и для атеиста постными.

Любовь разложи по полочкам,
когда минует время дикой страсти,
где не идёт в расчёт ни грудь, ни попочка,
а видны деньги, придирки и напасти.

Кто любит, тот зависим
от предмета страсти,
а кто на дружбе виснет,
ожидает слово: здрасьте!

Афоризм.
Не грешу — не каюсь, грешу — не зарекаюсь.

Друзьям не говорят о болезни,
о сумме вашего личного дохода,
с каким трудом и на кого залезли,
и какая за вашим окном погода.

Своя рубашка ближе к телу,
а ближе к смыслу индивид,
которому ужасно надоело
в угоду показухи делать вид.