Александр Габриэль

Мы ещё покуда не забросили
глупые надежды на полати.
Остается пять минут до осени
на дневном слепящем циферблате.

Как преступно день торчать за «Деллами»!
Ну, за что, за что нам эта кара?!
Самолёты росчерками белыми
мажут небо кремом для загара.

Каждый новый день, кипящей Этною
над востоком появляясь низко,
начинает первенство планетное
по метанью солнечного диска.
… показать весь текст …

Мне не нажить ни славы, ни наград,
на быт не навести богатый глянец.
По убежденьям я республикрат.
А если выпью — демократианец.
Мне страшно жить. Я подхожу к концу.
Над домом что ни день летает «Мессер»,
в котором со свининой ест мацу
ликующий израильский агрессер.
Хоть я женат, но всё равно один —
в гостях и дома, на работе, в баре
боюсь, вот-вот уколет Ким Чен Ын
меня зонтом, намазанным кураре.
О Путине со мной не говори!
Своей шизофрении зная цену
… показать весь текст …

Вперёд взгляните: ни видать ни зги.
А рядом чай и кое-что из снеди.
Вы слышите: грохочут сапоги.
Гремит попса. Ругаются соседи.
Как не отдать волшбе и ворожбе
излишества словарного запаса,
коль наступают люди при ходьбе
на стрелки повреждённого компаса?
Что ни твори, чего ни отчебучь —
над головами тягостно повисло
лишь небо, несвободное от туч,
да бытие, свободное от смысла.
Вперёд взгляните: темнота и смог,
а сзади — позабытое былое…
… показать весь текст …

Твои отпечатки, твои опечатки,
как след мотоцикла на мокрой брусчатке
в какую-то осень, обычную осень
исчезнут, как будто их не было вовсе.
А все черновые попытки остаться
смешней бубенцов на шапчонке паяца.
Ни хляби морские, ни частые мели
смиренью тебя научить не сумели.
Погаснут огни на знакомой арене,
и ты превратишься в прошедшее время,
в бесстрастную темень, в уснувшее эго,
в падение вечного мокрого снега —
со всею своею любовью безмерной,
со всею своею непознанной скверной
… показать весь текст …

Пропала наша — в сто десятый раз
опять найдя исход из лабиринта:
то ль уплыла куда-то стилем брасс,
то ль убежала в резвом темпе спринта.
Бывало, пропадала в Сомали;
бывало, исчезала на атолле.
И, как теперь чинарик ни смоли,
искать её — как будто ветра в поле.
Невидимо блуждает меж людьми —
свободная и больше не под стражей.
Её буквально хлебом не корми,
а дай резон считать себя пропажей.
Когда-нибудь, сыграв в своем кино,
и даже не пытаясь скрыть усмешки,
… показать весь текст …

Япония загадочна немного…
И как-то раз на острове Хонсю
ложась в постель, решительно и строго
жена сказала мужу: «Не хосю!»
О этот мир под восходящим солнцем,
ну как его неместному понять?!
Муж женщины был правильным японцем
и, молча помянув япону мать,
oн встал. Оделся. Вышел. Стыли тучи.
Он сел в «Тойоту». Снова. Как всегда.
Ведь где-то в префектуре Оябучи
его заждались гейши хоть куда.
Они полны порывов и горений,
добры и жизнерадостны они;
… показать весь текст …

`
Зима поводья отпустила.
И в мир явился, как домой,
желток прохладного светила:
весна повсюду. День восьмой.
Уходит из сердец кручина,
и в руки просится баян…

Бредет по улице мужчина.
Он отвратителен и пьян.
Прямохожденья древний навык
исчез в потоке мутных дум.
Цветастый галстук сбился набок,
помят подержанный костюм.
… показать весь текст …

Очень странно, но я тебя больше не слышу.
То есть слышать-то слышу. Понять — не могу.
Словно заняты кем-то привычные ниши,
словно я на другом, на чужом берегу.
Ты ведь рядом, ты близко. Ты чувствуешь, дышишь,
точно так же встречаешь закат и зарю…
Ты не то что б меня совершенно не слышишь,
просто в толк не возьмешь всё, что я говорю.
И пускай мы звучим даже громче и звонче —
ничего не вернуть. Перерезана нить.
Мы играем в испорченный наш телефончик,
не пытаясь хоть что-то в игре изменить.
И фальшивя в любой, самой простенькой ноте,
запирая сердца, как на ключ — кабинет,
… показать весь текст …

Я всё люблю. И всё приемлю,
высокой страстью обуян.
Люблю я сушу (в смысле, землю)
и воду (в смысле, океан).
Люблю зверей и человеков,
люблю Замбези и Неву.
Люблю славян, евреев, греков,
абхазцев, хуту и мордву.
Люблю Майн Рида и Дюма я,
тугое брюшко снегиря,
люблю грозу (в начале мая)
и снег (в начале января).
Люблю я дождь, летящий косо,
и полный сталактитов грот,
… показать весь текст …

Ей бы жить не для пропитанья, а для потехи,
блистать на балах и раутах, при «шпильках» и веере,
а не как сейчас, в спецовке, в сборочном цехе,
на конвейере.

Ей бы делать шопинги в бутиках, не глядя на цены,
и не слыть классической девочкой для битья,
слушающей вечный мат от мастера смены,
ранее изгнанного из цеха стального литья.

В этом мире ей никогда, никогда не освоиться,
думает она, содрогаясь от внутренних стуж,
когда подставляет пропитанные пылью и потом волосы
под заводской, на ладан дышащий душ.
… показать весь текст …