Александр Габриэль

Тезис о парадоксах времени

«Все постарели, особенно девочки»
М. Жванецкий

С тех давних пор осели тонны пыли
в кругу пустой житейской кутерьмы.
О, девушки! Я точно помню: были
когда-то и ровесниками мы.
Мы вроде б озарялись тем же светом,
вдыхали пряный запах свежих трав…
Но время относительно. И в этом
старик Эйнштейн был несомненно прав.
Что с вами приключилось, Аня, Зоя,
… показать весь текст …

Гусарская баллада

Был пышный бал, веселый, громкий,
под плеск отменного вина
и шорох яростной поземки
с обратной стороны окна.
И музыканты в брызгах света
для графов и для баронесс
к мазурке шли от менуэта,
а из кадрили — в полонез.
Был вечер сладостен и долог,
и полон милой мишуры…
Ломился стол от перепелок,
от лососины и икры.
… показать весь текст …

Из окна второго этажа

Ветрено. Дождливо. Неприкаянно.
Вечер стянут вязкой пеленой.
И играют в Авеля и Каина
холод с календарною весной.
Никого счастливее не делая:
ни дома, ни землю, ни людей,
морось кокаиновая белая
заползает в ноздри площадей.
Небо над землёй в полёте бреющем
проплывает, тучами дрожа…
И глядит поэт на это зрелище
из окна второго этажа.
… показать весь текст …

Окно раскрыто. Воздух колкий.
Болят: плечо, душа и бок.
Я встать не в силах из-под ёлки
и под собой не чую ног.
Мы встретить Новый Год сумели.
Где ж я теперь? В аду? В раю?
Откуда жуткое похмелье?!
Ведь я не пью! Совсем не пью!
Болят: рука, колено, гланды,
душа, ключица, малый таз…
С ушей свисают две гирлянды.
Я — красноглазый папуас.
Едва ворочаются губы,
и молот бьёт по голове…
… показать весь текст …

Французская забастовка

Предчувствуя горестный смрад социального дна
и зная в лицо капитала привязчивый морок,
французы хотят сокращенья рабочего дня,
хотят капучино в постель и на пенсию в сорок.

Французы бастуют. К работе пропал интерес.
Гоняют на байках, зачем-то взрывают петарды…
Стоят поезда. Сталевар попивает «Шартрез».
Уборщики бросили тряпки и режутся в нарды.

Правительство жмётся. Стесняясь, стоит в стороне.
Задорно поют «Марсельезу» трёхлетние дети…
… показать весь текст …

Здоровье, здоровье… Не делай мне нервов.
В общаге, лет сорок назад, на пари
с друзьями мы съели три банки консервов,
просроченных где-то годочка на три.
А чтоб не питаться в неправильном стиле
(а так, всухомятку, питаться нельзя),
консервы палёной отравой запили
в тот вечер весёлый и я, и друзья.
А после настала пора расходиться,
покинуть общагу, как поезд — вокзал…

Один мой друган был доставлен в больницу,
другой трое суток с горшка не слезал.
Лишь я — неспортивный, стеснительный, тощий,
… показать весь текст …

Попробуй уйми в своем сердце мятеж,
и следуй навеки отмеренной роли,
коль рядом с тобою — ловушка надежд,
медвежий капкан, средоточие боли,
что схватит за сердце и страшно сожмёт
до звона в ушах, до вскипанья предсердий,
и небо исполнит обязанность тверди,
и сменят черед свой закат и восход.

Поди-ка в себя имплантируй покой
и пульс 60 с отстраненностью йога,
коль счастья — так просто коснуться рукой,
забыв о былом и не зная итога.
В сплетении важного и мелочей
… показать весь текст …

Ешь вдосталь, видишь дальние края,
спокойного довольства не тая.
Жизнь удалась. Она проходит мимо,
поскольку без тебя, душа моя,
невыносима легкость бытия.
Кундера не солгал: невыносима.

Жизнь удалась. Налаженный режим
с натурою уже нерасторжим.
Пора б уже играть победный туш, но
души-то нет. Хоть сколько той души? -
всего лишь граммов двадцать с небольшим,
но без нее пространство — безвоздушно.
… показать весь текст …

Неизменно довольны собой,
доклевав витаминные крохи,
над землёю парили гурьбой
птицы доинтернетной эпохи.
Обходясь без мадридов и ницц,
пролетал торопливо, как росчерк,
вдоль периметра наших границ
стратегический бомбардировщик.
Жизнь опять хоронила мечту —
каждодневно, привычно, устало.
И генсек с манной кашей во рту
нёс пургу, как генсекам пристало.
В сонном царстве вранья и тоски
с каждым днём тяжелели вериги…
… показать весь текст …

Он к ней приходит не слишком часто; ну что поделать, не может чаще.
А в ванной — тюбик с зубною пастой, ему два года принадлежащий.
Когда он где-то — невыносимо.
И жизнь чернеет, как Хиросима.
Она — как робот. Ее Азимов с нее и пишет свои законы.
Ее глаза — как глаза иконы.
Его любовь — словно код Симсима.
Ему открыты ее пенаты; она и речка, и переправа…
А он — женатый. Совсем женатый. Хотя об этом не стоит, право.
Ей больно думать: с чужим-то мужем!
Но быть одной многократно хуже.
Иначе — темен…
… показать весь текст …