Александр Архипов

Вроде бы в детстве нам одни и те же сказки читали, вроде бы потом — в юности, мы увлекались схожей по жанрам литературой, одни и те же фильмы смотрели, вроде бы сегодня мы говорим на одном и том же языке… Вроде бы. А на деле — у нескольких из нас милосердие и жалость, а у остальных — лишь звериный оскал да зловещий, шутовской смех.
Ещё и ещё раз убеждаюсь, что ни искусство, ни родительское воспитание, ни родной язык, ни даже религиозная Вера не определяет что у кого в Душе. Не работает эта посл…
… показать весь текст …

У стихов тяжёлая судьба — не все те, что были прочитаны стоили внимания. Как впрочем и те, что были когда-то запрещены. А какие-то рождались в страсти, писались кровью, но не получили широкого признания и от того стали незаслуженно забыты. Со многими стихами мы познакомились не вовремя. Потому что ещё не были к ним готовы. Пробежались одним глазком, возможно даже зазубрили, а после — отправили в чулан забвения, так далеко, что теперь и не вспомнить.

Но хорошо, что есть потребность в стихах. Как и в музыке. Как и в движении мысли. Хотя поэтов мало, а рифмачей много. Как и композиторов мало, а лабухов пруд пруди. Как и философов днём с огнём, а балаболок целая армия. В любой стране, в любую эпоху.

Я полагаю, что стихи неистребимы. Как и сами поэты. Сколько бы над ними не насмехались, сколько бы в них не целились…

Переводчик — тоже поэт. Аранжировщик — тоже композитор. Исполнитель — тоже автор.

Нынче даже разговоры о любви происходят посредством чужих цитат. Представляете, насколько мы упростились, что у нас всё меньше и меньше слов, что бы красиво высказать свои нежные чувства? А если мы не можем их красиво высказать, то можем ли мы сказать, что они действительно существуют? Существует ли то, чего нельзя выразить?
— Ну я это, того, этого, ну ты же знаешь, да?
— Нет, милый — не знаю. И никогда не узнаю, если ты не произнесёшь. Всё это чревато. Мы только начали встречаться, а ты уже мычишь. Что же будет через лет десять?

Я понял, что уже не молод когда окончательно осознал — мне больше не нужно новых песен. Я знаю так много старых и они настолько прекрасны, что я могу их слушать остальные лет тридцать. А даст Бог — чуть больше.
Но дело конечно не в том, что дни наши сочтены, а в том, что хорошие песни в нашей памяти — бесконечны. В них такие мелодии которые лечат души, в них такие слова — что открывают сердца. В них так всё естественно и гармонично, что другие варианты просто бессмысленны, а иная эстетика предс…
… показать весь текст …

Умение разговаривать с людьми включает в себя умение разговаривать даже с теми, кто этого делать не умеет.

В половину силы не бывает успеха. В половину доброты не бывает сочувствия. В половину доверия не бывает близости.

Что мы оставим после себя кроме любви? Что сможем забрать с собой? Кто мы — не испытавшие чувств, зачем мы, не поделившиеся ими? Можно долго и упорно искать какие-то другие смыслы, убеждать себя в их возвышенности, приравнивать их с вечностью и находить в этом отраду жизни, но вся эта игра, все эти усилия, старания и потуги рано или поздно покажутся никчёмными. Да разве дело в том, что бы о нас говорили? Даже через столетия? Те кого мы никогда не встретим и не узнаем? Или может быть в том, как делились воздухом с ближним, чем наполняли его Душу, что обретали взамен?

Нет ничего страшного в том, что иногда мы волнуемся. Страшно, когда кроме этого мы больше ничего не делаем.

Есть два вида притяжения: красота чувств и сила страсти. Все неприятности начинаются тогда, когда мы начинаем их путать. То ли выдавая одно за другое, то ли пытаясь совместить их там, где они не желают совмещаться.