Аграфена Позднякова

Листаю страницы снов иллюзорных
Галактики бьются, как волны в фьордах,
Реальность — просто пустые ножны,
Призрачный меч рассекает воздух.

Реальность у многих вошла в привычку.
Безликий инспектор ее охраняет.
Сигара, плащ, промокшие спички —
Такая работа — ходить у края.

Хмур, по-ноябрьски он неуютный.
Когда под дождем засыпает город
И тихо мурлычет свои ноктюрны,
Он, кутаясь в плащ, поднимает ворот.
… показать весь текст …

Что ж ты, октябрь, так горько плачешь?
Словно ты кем-то потерянный мальчик,
Ты не поймешь, как серьезно ты значащ,
Микромгновением жизни оплаченным.
Что тебе милый? Что ты теряешь?
Ты каждый год ведь опять воскресаешь,
Снова чуть кистью волшебной касаясь,
Смело пейзажи ты нам изменяешь.
Ну, а потом, при конце, на излете,
Так эротично ты все обнажаешь.
Мы заворожены серым рассветом,
Некой графичностью нас поражаешь.
Да и дожди. Так пронзительно светлы,
Тихой печалью о рано ушедших,
… показать весь текст …

Выращен сад. И дети вон строят себе шалашики.
Враз опустел наш дом. И урожай по ящикам,
Ящики в подпол сложены. Вроде не так все сложно —
Просто как нолики-крестики. Птахи мы поднебесные.
Глупый сентябрь занавесился серыми рваными тучами.
Вроде бы все даже к лучшему. Время защелкнет наручники.
Поручней нет на лестнице. Да и сентябрь открестится…
Грустная осень-цветочница астры берет в букетики.
Пахнут немного горечью… Те, за кого в ответе мы,
Сами теперь с усами. Время бежит, Mon Ami,
Время источит камень. Время набросит саван…
Please don’t cry… Снами буду бродить в Зазеркалье
В сущности надо так мало… Солнце яблоком алым
Падает в руки заката… День вне сезона и даты…

Вот такова эта дева, что смежила веки,
Сон чтоб увидеть о черном, как ночь, колдуне:
Видела пламенем адским объятые реки,
Черного мага, идущего к полной луне.

Мери вскочила с постели, дрожала от страха,
Долго в холодном ознобе молитву творя.
Знак получала. Вдруг обернулась птахой.
В ночь улетела, вдоль лунной дорожки паря.

Вскользь узнает мой читатель об имени девы,
Звалась Марьяною, Мери наставник лишь звал,
Мэри исчезла и был он так сильно разгневан,
Незамедлительно к светлой богине воззвав…
… показать весь текст …

Ты помнишь, как замирало сердце от сладкого вкуса ее поцелуя? Теперь по привычке, и некуда деться, подернулась инеем дверца в «Люблю я». Ты помнишь, как от ее фигуры и воздуха, кажется, вдруг не хватало. Теперь равнодушным взглядом хмурым скользнешь — отстраненный такой и усталый… Безрадостно делите вместе пространство, слегка раздраженно соприкасаясь. Менять? Да зачем, вот, есть постоянство, а не одиночества серая занавесь…

Как мне научиться, быть легкой и свободной, как птица, вылечить боль, что где-то в душе таится, ворочается рычит, пытаясь съесть ее до конца. Слышишь? Этот набат — сердцА, легкая опрокинутость лица, кошка, львица, томный прогиб поясницы, даже воздух вокруг искрится, эта сцена снится мне без конца.
Соленой водой слеза, смех натужный — мне ничего не нужно, что бы ты не хотел мне сказать. Просто души стылая гладь. И гнать эти мысли, гнать. Где ты, кто замер в прицеле, который хотел стрелять? Я — цель, хоть и не враг. Как одинока осень и этот холодный мрак. Это не плач, просто история передряг.

Как часто люди поступают подло,
Легко, без намерений, невзначай,
Скрипят судьбины старенькие седла,
И остывает в чашке черный чай.
Не стал отравой, даже не погорк он,
А друг внезапно дружбой пренебрег…
И ветер дует ласково с пригорка,
По прежнему поют пески дорог.
И в ужасе не стало камнем небо,
И сердце не разбилось на куски.
С другой любимый, только врет, что не был…
И грех не серебрит ему виски.
Подруга отнимает твое счастье,
Такое, без которого не жить…
… показать весь текст …

Сигарета и ночь. Закипает в джезве робуста.
Вылить в строфы тоску - небольшое искусство.
Выпадает в игре мне опять дубль-пусто.
Между строк так чертовски и адово грустно…

Может, я тоже выросла с этими первоцветами…
хочется крылья выпростать и полетать с рассветами. Хочется в ночь окраситься выпить росу закатную, хочется, моя милая… Как это безвозвратно все. Эти туманы алые и небеса уставшие, мир этот, словно палуба, страха укол булавкою. Эти помосты скользкие, плахи, крови вкусившие, жажда, как иго монгольское, разум поработившая.

Знаешь, я так по себе скучаю…
Жить, по течению плыть, подчиняясь законам стаи…
Знаешь, я часто себя бросала…
Много дарила себя, не любя, жизнь кромсала меня, кромсала…
Знаешь, я много времени зря потеряла…
Я на себе лишний груз тащила, но не бросала, все отдавала тому, кому ВСЕ — было мало…
Времени нет, жизнь не прожить сначала…
То, что осталось хотя бы, то, что осталось…