Себастьян Хафнер

Прежде мы уже сталкивались с недостатком созидательного дара у Гитлера, в особенности в том, что касается конструктивности государственного деятеля. Если он даже собственному, уже существующему государству не смог или не захотел придать сколько нибудь приемлемый конституционный порядок, то что уж говорить о вновь создаваемом сообществе государств! Государственнической фантазии на это у Гитлера не было ни на йоту, более того, странно сказать, но судьба народов и стран, на которые он наложил руку, совершенно не интересовала его. Это были слуги, источники сырья и плацдармы для новых военных действий. …У меня никогда не было намерений воевать, я скорее стремился построить новое государство самого высокого уровня. Каждый год войны отвлекает меня от этой работы.

… зарубежные ученые, которые раньше массово стремились в Германию, перестали сюда приезжать. До Гитлера мировой центр атомных исследований находился в Гёттингене; с 1933 го он, едва ли не полным составом, переместился в Америку.

Он достиг всего, чего можно было достигнуть, но он этого не видел. То, что мир в континентальной Европе, который срочно надо было заключать, наверняка истощил бы волю Англии к войне, его совершенно не интересовало. Вообще то его и война с Англией не интересовала: он и не планировал эту войну, она просто не помещалась в гитлеровскую картину мира. То, что вслед за Англией к войне с Германией с угрожающей быстротой приближается Америка, Гитлер долгое время вообще в расчет не принимал.

В его политическом мышлении (как мы это увидели в предыдущей главе) победа сильного всегда предполагала «или уничтожение слабого, или безусловное его порабощение».

Карл Фридрих Гёрделер … неустанно говорил об опасности политики «умиротворения»: «С дьяволом договариваться нельзя».

Гитлер… изо всех сил старался изобразить дело так, как если бы его успехи на международной арене были результатом ожесточенной борьбы с враждебным Германии миром, — что ему удалось, и не только благодаря его тотальному контролю над немецким общественным мнением, но еще и благодаря совершенно определенной предрасположенности этого общественного мнения.

Наверное, обобществление средств производства устраняет некую социальную несправедливость, правда, как показывает опыт последних тридцати или даже шестидесяти лет, за счет эффективности. Обобществление людей действительно устраняет отчуждение, а именно отчуждение жителей мегалополисов друг от друга, разумеется, за счет личной свободы. …
Скажем конкретнее. Чем отличалась жизнь подавляющего большинства немцев в Третьем рейхе (если их не преследовали по расовым и политическим мотивам) от жизни немц…
… показать весь текст …

Был еще один оборот речи, который чаще всего повторяли в это время новые сторонники Гитлера: «Если бы фюрер знал!» — что означало: вера в фюрера и обращение в национал социализм все же разные вещи. Гитлера инстинктивно пытались освободить от всего того, что не нравилось в национал социализме, — а в Германии в 1938 году было еще немало людей, которым многое в национал социализме не нравилось.

…Я вернул рейху отнятые у нас в девятнадцатом году провинции, я привел миллионы оторванных от отчизны, глубоко несчастных немцев назад на Родину, я восстановил тысячелетнее историческое единство германского жизненного пространства, и я… я… и мне удалось все это сделать, не пролив ни капли крови, не принеся ни моему народу, ни другим народам ужасов и страданий войны… Саар и Мемель действительно вновь принадлежали рейху, так же как и австрийцы и судетские немцы, и они действительно радовались этому — их радостные вопли до сих пор звенят в ушах. И войны удивительным образом из-за всех нарушений Версальского договора, действительно, не было… И что такое рядом с достижениями Гитлера его неприятные черты, его преступления? Не более чем небольшие недостатки внешности, пятнышки и бородавки…

… были отдельные, тайные и умело скрываемые, во всяком случае безнаказанные, убийства врагов, самых ненавистных для нацистов.