Евгений Чепурных-Люкшин

Хулиганы
…
туманный денек выходил из тумана.
пульсируя, в небе дрожало светило.
— вот так и учи вас —
сказала Марьванна,
а после в учительской долго курила.

и мы не смеялись, вину сознавали,
как стайка смущенных моральных уродин.
и вроде бы как бы ее понимали,
но это ведь как бы,
но это ведь вроде…
… показать весь текст …

мир твердеет, как грецкий орех,
жесточает и дело, и слово.
он уже не годится для тех,
кто под дождик читает Толстого.
сшиблись лбами оравы химер:
отвали! зашибу! матерь вашу!

но слепой и беспомощный Пьер
все по-прежнему ищет Наташу

--------------------

угроза Сверху
и угроза Снизу.
… показать весь текст …

уж так случилось волей Божьей и полоснуло по сердцам: он два часа на небе прожил, но часть себя оставил там. и сущность той частицы малой, светясь сквозь звездный частокол, однажды так затосковала, что он услышал и пришел. с родной сторонкою простился, с родимым домом и женой. и первый раз перекрестился некомсомольскою рукой. и будто заново проснулся, открыв окно в иной предел. взглянул на нас и улыбнулся счастливо… будто песню спел

Ни эпидемий, ни пиров
не слышно в мире и народе.
Сто тыщ бикфордовых шнуров
уж догорают на подходе.

Седеет грустный краснотал,
орет встревоженная чайка.
А мишка на пол вновь упал…
А зайку бросила хозяйка…

И, может быть, сойдя с орбит
в гром наших лозунгов и пушек,
за них нам скоро отомстит
Мать всех обиженных зверюшек

у кого нога кривая, у кого болит живот… только лошадь ломовая всех счастливее живет. тянет воз без приключений, терпеливо сносит кнут и жует овес вечерний. столько, сколько накладут. не помеха умной твари воз, дорога, волчий рык и хозяин — пьяный барин — добрый, в общем-то, мужик. тащит лошадь в лето-зиму скарб земной под облака. вот ее-то в рай и примут
(отобрав у мужика)

душа, ворочаясь незримо,
то спит, то ждет, то спит, то ждет.
как псина, брошенная в зиму,
как мамонтенок, вросший в лед.

между чужими и родными
в твоих глазах рябит слегка
мое зачеркнутое имя
(но не забытое пока)…

эта церковка ростом не вышла.
но на Пасху (чуть-чуть под хмельком)
ее маленький колокол слышно
на земле и на небе седьмом.

потому что звоночек крылатый
шаловлив, как и все соловьи.
потому что звонарь неженатый
мыслит токмо о вечной любви.

и, нечаянно путая ноты
(иль веревки) в мечте ни о ком,
он взлетает в такие высоты,
что диакон грозит кулаком.
… показать весь текст …

…а к вечеру и солнышко пришло. но и в порыве светлого момента застрявшие в мобильнике «алло» не разбудили соню-абонента. так сладко спал мой милый абонент, что город близ него ходил по струнке, и ангелы над ним пускали слюнки, и умолкал скрипичный инструмент. и ласточки слетали на крыльцо, как куры, в умиленье детском млея. и освещалось женское лицо не солнышком, а чем-то посветлее. и шевелилось кружево лучей, как дух святой над святостью простою, как тихое прощание ни с чем. легчайшее… прекрасное… пустое…

послал же Господи проруху.
взвыв, сшиблись демоны вверху.
рекламный щит упал на муху,
щиту — трындец, а мухе — тьфу.

она не чувствовала боли
и не держала в сердце зла.

а вечерком
пошла по полю
и тут же денежку нашла…

в синей кухне небес
догорает последний окурок.
серый дым заволок
желтых ягод и студней клише.
на немытом стекле
мокрым пальцем написано «дура!»
про мою ли башку,
про тебя ль
(иль про жизнь вообще)?

засучу рукава
и, орудуя тряпкой бесхозной,
смою все отпечатки
ладошек и губ ледяных.
… показать весь текст …