Алексей Егишян

У меркантильного человека и стриптизерши есть нечто общее — на них можно смотреть, но нельзя прикасаться

Проблема каждого заключается в том, что точность он находит только в мысли, но не в действии.

Однажды с вами может случиться такое, что вы горько возжелаете спокойствия, которое возможно лишь тогда, когда ваши гениальные мысли и ваши идеи, хотя бы на одну минуту оставят вас с самим собой — и уже тогда, вы вновь сможете побыть самым обычным и никчёмным человеком.

Всякий труд есть самая глубокая форма мысли.

Разные проходимцы лгали обществу о том, будто счастье можно купить. Однако я много раз видел счастье, но ни разу не видел на нём ценника.

Любовью я называю вовсе не химическое притяжение тел.

Любовь скорее подобна тому, как если бы я случайным образом набрёл на некую навязчивую мысль, которой сегодня я восхищался бы весь день, носил её на руках как невесту и боготворил ее красоту…

А завтра, я метался бы в смятении от того, что не в силах о ней вспомнить, сокрушался по нежным воспоминаниям, и как философ искал причины такой глубокой утраты.

Затем, когда однажды я вновь столкнулся бы с ней, то ни за что уже не отпустил. И всю жизнь служил бы ей как раб — и поклонялся ей как божеству.

Все стремятся к объятиям тех, кто говорит так, будто точно знает.

Когда увидишь, как люди создают себе кумиров из совершенно бесполезных людей, тогда ты поймёшь, для чего им нужен Бог.

Сложнее всего вера даётся тому, кто думает.

Когда видишь как человек меняется на твоих глазах, ты понимаешь, что жизнь — это игра, в которой один и тот же человек способен играть за разных персонажей.