Александр Тулбу

Первый признак «затурканности» это когда вы собираетесь в магазин за какой-то необходимой вам вещью, это первое, идёте туда, по пути думаете, что неплохо было еще купить и второе и третье, и в конце концов возвращаетесь домой с какой-то ерундой без первого, второго и третьего.

Мне комфортно, если я, например, выхожу из офиса во двор покурить с человеком, если расстояние между его и моей головой 30 сантиметров. Если этот человек на 5 сантиметров делает это расстояние короче, мне становится явно не комфортно.

Вот скажи, если бы я сегодня принёс тебе красивые розы, ну так думаю, штук двадцать пять, нежно алые, какие ты любишь, поставил бы их в ту нашу высокую красивую вазу для роз, ты обрадовалась бы? Потом бы вытащил из внутреннего карманчика пиджака красивую бархатную коробочку, а там бриллиантовое…
«Слушай, милый мой, остановись, а то электричества много счетчик намотает от моей внутренней высоковольтности…»

Первые шаги, и в целом тот путь, что ты делаешь со своим ребенком, — единственная дорога, которая не отравит тебя пылью.

Сверхлюбовь к тёще — это когда она вас пилит, строгает, а вы умудрились собранные опилки спрессовать, выточить из них красивый кулончик и вручить тёще на юбилей как медаль за её примерное поведение в вашей семье.

Я часто не мог себе ответить, что для меня высокая поэзия, в своём буквальном, изначальном смысле. А тут, читая стихотворение одного своего друга, вдруг неожиданно понял, что это. Строчки написаны на бумаге, и с ней прочно сотрудничают, но тут случается нечто такое, что заставляет тебя задуматься в грамотности такого выводы. У меня строчки стиха при прочтении стали отрываться от бумаги, образовывать самостоятельную жизнь, отстаивать право на своё самостоятельное существование, как чистый дух, как поэзия, которую, едва ли можно потрогать и чувственно осязать, но которая будет подобна красивому воздушному змею, которого ты вместо нити, удерживаешь своими чувствами. Вот именно такое впечатление, у меня возникло от прочтения стихотворения моего друга. Если кратко:
Его стихи воздушный змей,
А вместо нитки, змея держат чувства.
Нескладно, но точно. Потом оказалось, что это он мне не своё, а стихотворение Цветаевой подсунул. А я ведь знал, что Цветаева хороша.

Если вас взяли на поруки то это первый шаг к тому, что вы пойдёте по рукам, поскольку каждый возомнит себе необходимость индивидуальной ответственности за вас.

Удушливо красные розы
Принёс он с небрежным «прости»
Я, конечно, простила, но все же,
Мне хотелось цветов и души.
Да, душа очерствела от прозы,
И возвышенной просит строки,
Но я очень люблю, когда розы
Алеют под сердцем в груди.

Родину и душу — не продают, потому, что продать что-либо самому себе невозможно.
Интересно, ты на своей лошади доскакал до этой мысли? И как теперь после таких слов будут звучать слова песни: «Сначала думай о Родине, а потом — о себе?», если для тебя душа и Родина едины?

Казалось бы, что шикарный и приличный бюст у девушки должен побуждать её к усидчивости, однако это далеко не так.