kLart

Я к вам прилёг совсем не ради почестей и славы. Поверьте, мне от вас нужно другое…

Критику лучше принимать стоя, а ласки — лёжа! Соответственно, ласковую критику — можно сидя, а критику ласк — только раком!

Он ей вешал тонкую лапшу на уши, а она была деревенская и любила толстенные макароны, чтобы их продувать можно было перед варкой и употреблением.

Я лежал трупом. Она входила, мерила давление, говорила вместо прощания: «Больной, у Вас очень высокое давление!», качала головой и уходила. Она была красива, я часто думал о ней. Даже помню, какое никакое чувство возникло к ней. Я стал выздоравливать, и когда она входила, у меня даже стал мощно не мощно подниматься член в её сторону. Может она это рассматривала в качестве приветствия, и ей это льстило? Она даже один раз, проглатывая стеснение, спросила у меня, что это гордо под простынкой поднимается в её честь.
Что мне было ей ответить, как не сказать, что она стала свидетелем мощной сублимации того высокого давления, которое она постоянно отмечала в моём организме.
Она с розовыми щеками, вышла из палаты, довольная. Видимо высокая сублимация ей пришлась по душе.

Не может быть так, чтобы ваш удушу калечили, рвали на части, а вы так и остались несмышлёнышем.

У поэта блеснул гений мысли и он наконец-то завершил своё творение вдохновленными строкой:

И бал её нежно и страстно
В объятьях гусара кружил.

Удовлетворенный поэт с этими строками заснул, а утром проснулся от какого то сексуального сна, и первую строчку, в частности, фразу: «И бал» переправил на простой глагол «Ебал» и довольный пошел в редакцию сдавать текст.

Я вчера трижды побывал в гостях и трижды облажался, Меня вчера трижды добавили в подписку и трижды удалили.

Если к зеркалу повернуться жопой, то там будет одна жопа! Жаль, что ты этого не увидишь! Фортуна, говорят, тоже зеркальна!

Она вынуждена была его растолкать и спросить:
«Милый, тебе не кажется, что прелюдия несколько затянулась?
Это она была вынуждена сделать после того, как после часа нежные ласки её ушка переросли в мерный храп.