Галина Стрелкова

И суть не в том, что сути нет нигде,
Когда ты сам внутри необитаем…
И лед в тебе настолько затвердел,
Что, кажется, он больше не растает.

И смысл не в том, что смысла нет искать,
Все, что опять в бессмыслице утонет.
И змейки равнодушного песка
Струятся через сжатые ладони…

А только в том, что глядя в синь небес,
Где крыльями прощально машут птицы,
Неведомый заплачет о тебе,
Когда ты не сумеешь возвратиться…

Понимаешь ли…

Понимаешь ли, это мУка — объяснять, если ты не понят. Я к глазам поднимаю руку. Видишь — город в моей ладони уместился. И безмятежно снег кружится, крупнее окон. Ну зачем тебе моя нежность? Если я не внутри, а сбоку. Если я не в тебе — снаружи. Одиноко брожу по краю. Молчалива и безоружна. А над городом снег играет серебром в переливах света, тишиной растворяя звуки. Ну зачем я опять об этом? Понимаешь ли, это — муки ощущать постоянно голод по теплу, по любви, по ласке. В невозмож…
… показать весь текст …

Твои сны-место вашей встречи для тебя и ее отныне. Знаешь, время совсем не лечит, если что-то навек отнимет. Ты устал, ты до капли выжат. И в себя ты придешь не скоро. Жить не сложно, сложнее выжить, став себе самому опорой. Не надеясь на чьи-то плечи. Не расчитывая на милость, ты однажды поймешь, что легче. И поверишь, что получилось. И смиришься, что неизбежно, что нельзя изменить иначе.
А из прошлого смотрит нежно
Та, которая столько значит…
Боль ворвется порывом резким. И затихнет, как-будто…
… показать весь текст …

И кто мы в этой осени друг другу,
Заложники холодного дождя.
Мне кажется, что я иду по кругу,
За радиус его не выходя.

И все слова заезженно похожи-
Ни смысла, ни огня и ни души.
И дождь своими нитями не сможет
Осеннюю надорванность зашить.

Но что-то в сердце дрогнет и растает,
Когда в прощальном клине журавли
Листают тихо крыльями, листают
Неслышную мелодию любви.

Она рисовала ему на счастье
Смешные картинки, цветные сказки.
Но он был холодно — безучастен,
Неразговорчив, и скуп на ласки.

Она говорила ему: «А где-то
Ночами ангелы спят на крышах.»
Он закрывался своей газетой.
И совершенно ее не слышал.

Он мог уйти, улететь, уехать
Искать туманы, встречать рассветы.
Она внутри отзывалась эхом.
Она вдали оставалась светом.
… показать весь текст …

И иногда такая возьмет тоска… под дальний стук промчавшихся поездов. Ты начинаешь что-то в себе искать среди своих несбывшихся городов.
На отголосках, принятых за мотив… но по обломкам памяти не пройти. И пустотой ненайденность оплатив,

Прости себя…

И всех остальных прости…

Смотрят в окно глаза бесприютной ночи. Ветер колышет ветки тяжелым вздохом. Ты не грусти о том, что не все, как хочешь. И убеди себя, что не все так плохо. Ты научилась не задавать вопросы. И так давно никого ни о чем не просила. Бог не забыл тебя. Нет. Он тебя не бросил. Просто считает: тебе это все по силам.
Ты иногда плачешь. Чуть-чуть… В подушку… В мыслях опять ругая свою наивность. Любишь собак. И плюшевые игрушки. Особенно первых… Радуясь, что взаимно. Ты временами кажешься слишком странной. И, забывая, что общество — та же стая, по вечерам штопаешь тихо раны. Камни — они ведь тоже подчас летают. Ты у икон ищешь на все ответы. Только молчат лики святых строгих.
Ты им говоришь, что будешь идти к Свету.
Не зная, что Свет выбрал тебя из многих.

Здесь дождь идет в основном ночами.
Он продолжительно — нескончаем.
Мы приручаемся, приручая,
Гораздо больше, чем приручаем.

Дождь оставляет под утро лужи,
И засыпает, уставший, в туче.
И кто из нас кому больше нужен,
Кто приручил или кто приручен.

И больше схожести, чем различий,
В том, кто дарящий и кто подарен.
Да это, в сущности, безразлично…
Будь благодарен… Будь благодарен…

А поезд уходит. Оставив в пространстве… неясной тоской обозначенность Встречи… на дальних перронах несбывшихся станций, где ты не случилась. И пасмурный вечер, с дождем твои слезы смешав воедино, рисует размытость твоих отражений. И холод пытается быть господином твоих сумасшествий, твоих искажений. Но ты не доступна. Почти вне закона. Уже безразлично. И, кажется, легче, что выбыл один абонент телефона, с тобой навсегда отказавшись от встречи. И к серому небу приравнены лужи плывущими невесть куда облаками. /Подумаешь! Он тебе тоже не нужен!/ А мокрый щенок в луже небо лакает. И кажется все уже было когда — то. Как — будто размыто… Как — будто неточно…
А встречи всегда умещаются в даты.
Вот только разлуки… бессрочны…бессрочны…

А время — это витки спирали, рванувшей вверх (ей не скажешь — «хватит»). И те, которые проиграли — они своей пустотой заплатят крупье, что курит в игорном доме Судьбы, менявшейся не однажды. Ты был ведущий. Теперь — ведомый. Но это стало уже не важно, когда душа устает от тела, а тело больше с душой не ладит. Смотри — все чаще в тебе пробелы. Все реже жизнь по головке гладит. Полями минными путь уложен (ты все продумываешь детально). Конечно, лучший исход возможен. Но кто, скажи, исключит летальный?
Крупье закончил с отчетом Богу. Сидит. Докуривает устало.
А в жизни было всего так много. И вот чего — то в тебе не стало (ты констатируешь равнодушно). И спать ложишься, напившись чаю.
А Бог взбивает тебе подушки.
И штопает — штопает твою душу…
…Вот только легче… не обещает.