Сергей Плотов

Я вам прямо скажу
До чего же прекрасной эпоха была!
Я в весеннем лесу нарезал колбасу
И портвейн «Три семёрки» хлебал из горла.

По ночам в политехе над книжкой корпел,
Прохлаждался в пальтишке на рыбьем меху
И в стройбате служил, и трудился в КБ,
За квартиру херачил в «горячем цеху».

Я в плацкарте с семьёй выезжал в Геленджик.
Я справлял юбилей в ресторане «Волна».
Сын с друзьями бухать уходил в гаражи.
С бывшим другом в Саратов сбежала жена.
… показать весь текст …

Первый крик. Первый зуб. Первый шаг.
Первый смех. Первый плач. Первый страх.
Первый друг. Первый враг. Первый жар.
Первый класс. Первый шок. Первый крах.

Первый мяч. Первый спор. Первый гол.
Драка первая. Первая кровь.
Первый взгляд на неё. Первый кол.
Рифма первая к слову «любовь».

Первый твой поцелуй у дверей.
Первый влитый в себя алкоголь.
Первый секс. Первый курс. Первый бред.
Горе первое. Первая боль.
… показать весь текст …

Сбитый лётчик сидит над кофе со взбитыми сливками.
Он помнит многих и многое, но — обрывками.
Его напиток ему не к лицу — он, скорее, женский.
Плевать. Сбитый лётчик любит кофе по-венски,
Что довольно странно, потому что он сам — смоленский.
Над ним, словно дым, витает словечко «итог».
Он вздыхает и делает первый мелкий глоток.
На губах остаётся полоска сливок. Забавный след.
Словно усы Деда Мороза, которого нет.
Он узнал об этом в восемь неполных лет.
Сбитых лётчиков в этом кафе не меньше, чем…
… показать весь текст …

«You can check out any time you like
But you can never leave!..»

Какие песни нами пелись
В краю, где молодость и сосны!..
Теперь к потерям притерпелись.
И наши судьбы — високосны.

Забыты юности баллады
И паруса бельём повисли.
И близоруки наши взгляды
В прямом и переносном смысле.

А ведь считались высшей лигой
… показать весь текст …

Что осталось в памяти? Не много:
Мятость брюк с просторною мотнёй,
Солженицын, Фолкнер, хатха-йога,
Обжиманцы с полькой молодой,

Ив Монтан, Гагарин, кукуруза,
Непонятный абстракционизм,
Юная болоньевая муза,
Через поколенье — коммунизм.

Острая газетная заметка.
Табуретка в кухне.
Понятой…
Оттепельных пара сантиметров
… показать весь текст …

Глаз был зелен, а сегодня сер.
Как ни пыжься — подступает старость.
На Проспекте Мира 47
Никого из близких не осталось.

В памяти запрятаны уже
Давним самодельным натюрмортом
Гастроном на первом этаже,
Небольшой балкончик на четвёртом,

Злая синева скрипучих зим,
Продувная лихость кацавеек,
И с названьем «Зайчик» магазин,
Пластилин за 25 копеек.
… показать весь текст …

Словно дым из трубы, словно листья с ветвей
Улетает — почти не осталось —
То, что мы называли эпохой своей
И что ею, по сути, являлось.

Что ж, любая эпоха стремится к концу
И вопросы находят отгадку.
Крошка-сын повзрослел и приходит к отцу
Починить и подкрасить оградку.

На стене танцуют тени,
За стеною старый сад.
Ах вы сени, мои сени —
Шаг вперёд и два назад.

На горе стоит осина.
Под горой цветёт левкой.
Догорай, моя лучина.
А я маленький такой.

Мы по грошику копили —
Накопили сто рублей.
Что ж вы ботик потопили?
Сердцу стало веселей?
… показать весь текст …

Нам предъявлен февраль для того, чтоб мело и мело,
Чтоб свеча на столе и скрещённые тени над нами.
И, воспитанный книжною стаей пацан пожилой,
Ждёт, когда Пастернак разбодяжит чернила слезами.
Эти строки легли в лексикон, словно пакля в пазы.
С детства их прививали, совместно со свинкой и корью.
Что за май-чародей, если нету в начале грозы?
Что за август без Анны Андревны с бедою и скорбью?
Рыбий жир фонарей мы ещё по традиции пьём,
Но фонарь без аптеки уже привлечёт нас едва ли.
Как нам быть, если станет понятно, куда мы плывём?
Что читать, если список чужих кораблей до конца дочитали?

Не успеешь оглянуться, как опять всё впереди…