ViLia

Ты останешься раной глубокой на сердце,
что ночами никак не даёт мне уснуть.
И пусть больше не будет впредь чем отогреться,
разогнать попытаюсь по венам я ртуть,
чтобы холод мои не пронизывал клетки,
расщепляя на атомы память о нас.
Ведь ты для души моей хуже таблетки:
счастье наше во мне растворяешь за раз.

Ты останешься граммом смертельного яда,
что когда-то вдыхала я в лёгкость мешков
вместе с воздухом липким и до сих пор в тканях
остаётся наркотик который легко
вмиг впитался с вином в кровеносные жилки,
… показать весь текст …

А, ты знаешь: начинаю твои чувства понимать
и какого это когда тебе вокруг все лгут.
Но мне так хочется свою жизнь с тобою разделять,
молочных плеч изучая изгибы по утру.

Также хочу к себе возвратить твоё доверие,
разорванный по ниточке сшивая наш уют.
Ведь знаю, что не справлюсь ещё с одной потерею
(хватило мне за прошлый год). Твой взор я сохраню

в душе своей простреленной, где всё ещё есть вера
на то, что мы — едины как ток и сеть проводки.
Знай, я хочу с тобою быть. Ведь ты та атмосфера
в которой ощущаю спокойствие без водки,
… показать весь текст …

Забудь его, девочка — для него ты была лишь игрушкой,
рядом с которой ловил кайф, ломая твои пальцы.
Хоть и шептал он каждой ночью «ты прекрасна», на подушке
твой собирая рыжий волос в крепкие запястья.

Не спасай холодность сердца: она окажется лишь ядом
для твоей души девичьей, что влюбилась в его взгляд.
И не ныряй ты с головою в омут полный окаянных,
ведь окажется позднее: к утру плоть твою съедят.

Взгляд — есть кровавый олеандр, а лютик — желчь тончайшей кожи.
сердце вовсе — сульфит ртути, но всё ещё живое.
Ты удирай как можно дальше, ведь он скоро уничтожит
всё то, что ему дорого когда-то было в прошлом.
… показать весь текст …

А, помнишь, смотрели как тучи ходили парами
сидя на крыше, в алость диска бросая свой взгляд?
Тогда ты меня бумажных журавликов складывать
научил, сказав, что мы счастливы будем всегда.

Но ты ушёл, оставив пепел один сигаретный
в местах, где были исхожены, в полночь измяты.
А я сохранила всю боль свою и истерику
в одних строчках и в белых бумажных журавликов,

хоть в полночь с тобой не стали всё же мы счастливы.

Я — есть орган, кукла на тоненьких нитях,
в твоих мощных пальцах пропахших бензином.
А голос, что раньше казался красивым,
отныне с моим быть не может единым.

А рыжие кудри ничуть не роскошны:
кукловод их испортил холодностью рук,
но в ночь тела изгибы мои наизусть
ты все запомнил и стал осторожным.

Теперь ты боишься поранить мне сердце,
ведь кто как ни я к тебе вновь будет ближе.
Я — есть твоя кукла на тоненьких нитях
с которой играешь весьма ты отменно.
… показать весь текст …