говори со мной,
если больно,
и, пожалуйста,
не бросай.
чайки кружатся
над Стокгольмом,
а их крылья —
как паруса.
говори со мной,
если жутко,
если тянет ко дну
груз бед,
в перебоях и
говори со мной,
если больно,
и, пожалуйста,
не бросай.
чайки кружатся
над Стокгольмом,
а их крылья —
как паруса.
говори со мной,
если жутко,
если тянет ко дну
груз бед,
в перебоях и
ты холоднее льда,
ты как февральский ветер;
я по твоим следам
бреду навстречу смерти, —
прося тебя: не ври
о счастье, свыкшись с горем;
я есть Неронов Рим,
что прахом станет вскоре.
познав никчёмность слов
уже не вскрикнуть «стоп» нам.
калечить — ремесло
и ты в нём бесподобна.
тягу к страшному искусству мне привив,
ты спокойно наблюдаешь свысока,
как, хрипя, я вою что-то о любви, —
на неведомых, на мёртвых языках.
исписав стихами тысячи листов,
затерев простые истины до дыр; -
я отчаянно хочу нажать на «стоп»,
чтоб навечно позабыть твои черты, —
но, увы, судьба меняет нарратив —
и опять, как пёс, сорвавшийся с цепи, —
я ищу тебя среди чужих квартир, —
ну, а ты, спокойно маску нацепив,
мы о счастье ангелов не молим, —
наши души больше не в родстве;
…я умру и стану синим морем,
на котором встретишь ты рассвет.
волнами целуя твои плечи
и касаясь прядей, я пойму, —
что не зря так бредил этой встречей,
что она впрямь стоила всех мук.
видя ту прелестную девчонку,
в чьих глазах тонул пять лет назад
я пошлю пустую гордость к чёрту —
и решусь всю правду рассказать;
я больше не противлюсь пустоте,
а принимаю всю её как данность; —
обрывки реплик, совокупность тем,
и чувство, что убить меня пыталось:
всё это остаётся где-то там,
куда мне путь заказан, дорогая,
и больше не пугает немота,
и вера больше не оберегает.
я научился запросто читать
чужую боль, я без ориентира
бреду во тьму, не видя ни черта,
скрываясь по подъездам и квартирам,
однако, — от судьбы не убежишь,
tymanoff | туманов
детство, пахнущее клубникой и ромашками. детство, где
молодые глаза у мамы, а отец пьёт не каждый день,
детство с великом трёхколёсным, с колыбельными про мышат,
детство, что затаилось будто в хлипких тоненьких камышах,
в серебрящейся ряби здешних неглубоких больших озёр,
в песнях шумных берёз над ними, в горной речке, что нас несёт
по течению, выгибаясь прямо в точности как змея.
детство, спящее при долине, за которой — глубокий яр,
детство, жившее в поцелуе одноклассницы и в избе,
где всегда пахло свежим тестом, детство, шепчушее «успей
насладиться сполна моментом и распробовать смочь на зуб
звон гитар, аромат мелиссы, неуклюжую стрекозу,
что теряется в изумрудных чащах леса и только тронь —
тает между ветвей, где дымка ароматнее, чем ситро».
эти мрачные сумерки лижут твои ключицы и касаются хрупкого девичьего плеча.
ты глядишь на меня, как подстреленная волчица на охотника, что расчленяет её волчат.
боль плетистыми розами вьётся в зрачках глубоких, небо цвета индиго — как сжиженный газ озон.
пролетают эпохи, суда покидают доки, но я помню поныне твой полубезумный взор.
да, я помню поныне идущую до порога, у которой сижу, мол, и в печени, и в кишках;
ведь раз мы спали вместе, порой согреваясь грогом — это вовсе не повод творить из н…
кожа содрана, нервы наружу —
оголённые, как провода;
я дал клятву, но клятву нарушил,
без остатка мораль промотав.
я курил, улыбаясь фальшиво,
и свой мир обрекал на распад,
ибо он — совокупность ошибок
за которые мало распять;
от богов не дождавшись ответа,
от богинь не дождавшись любви,
глядя в небо сквозь кружево веток,
как бескрылый больной херувим, —
я так рад, что ты есть, мне так нравится пить с тобой кофе,
целовать твои родинки, гладить ключицы, при свете
тусклой лампы на жёлтых листах рисовать тебя в профиль
и не думать о горе, надрыве, трагедии, смерти.
я так рад, что ты есть, мне так нужно с тобой обниматься,
слышать вечно простуженный голос, от губ твоих греться; -
ведь преступная страсть пробирает до кончиков пальцев,
а святая любовь оживляет погибшее сердце.
в море глаз твоих сонных, где штили, муссоны, приливы, —
я тону день за д…
I
пытаясь написать тебе письмо
я обнаружил дефицит заглавных,
а позже — строчных, дальше — запятых.
ад общим был, теперь же он весь мой
и прочим девам не сойти за главных
антагонисток саги. полбеды —
то, что никак не вспомню алфавит,
то, что никак с кириллицей не слажу.
поскольку даже вспомни, даже сладь —
Двенадцать струнА что художник делает с миром?
Последняя фраза почему-то требует примеров, но я не нахожу таковых...
Семён КарамзинНет, сегодня утреннюю норму выполнил, но у меня сейчас другая забота... Даже сказать страшно какая....
Madame PikЭто истина, Владимир💯👍🏻
Двенадцать струнКак ваши дела Семен? от спорта не уклоняетесь?...)
Двенадцать струнОбычная история...
Двенадцать струнВаше "и он напишет" точно лучше моего чем "чтобы написать"... исправлю!
Николай ДруговПосредственность и талант...
Семён КарамзинПервая половина потеряла смысл, а вторая верна. Я вижу этот афоризм в таком виде: "одному дай велики...
Семён КарамзинВот никто не понимает логику что же сказал на самом деле Диоген Александру великому. Видят внешнюю...
ещё комментарии ⮕Алексей ЛобачёвА Анну Каренину под колёса бросил действительно наш Лев Толстой.)
АльхенаКомпрмиссы хорошо, когда не ломают личных границ и идут на них без взаимных обид по согласию
На данный момент необработанных претензий нет.
Олька Лучезарная 27 августа получил(а) Белый жемчуг
ALYA P 25 августа получила Белый жемчуг
Осирис Такехико 23 августа получил статус автора
Артем Изгагин 23 августа получил(а) Белый жемчуг
Сергей Иванов 22 23 августа получил(а) Бронзовый жемчуг
Valеntin 22 августа получил Белый жемчуг
Татьяна Романова ТаРо 22 августа получила Бронзовый жемчуг
Игорь Иванцов 21 августа получил Белый жемчуг
Агата Малахитова 19 августа получила Белый жемчуг
Семён Карамзин 18 августа получил(а) Белый жемчуг