Наталия Максимовна Кравченко

Улицы длиною в жизнь,
старые дома…
Мой заветный фетишизм,
сердца закрома.

Вереница прошлых дней
убегает вдаль.
Призрак юности моей,
мне к тебе туда ль?

Где, укрытый тишиной,
мой надёжный тыл…
Город маленький, родной,
как ты зелен был.
… показать весь текст …

«Хотят ли русские…» а дальше — многоточье.
Уже не важно, что они хотят.
А дальше тишина и обесточье.
«И женщины в затылки нам глядят».

Глядите напоследок им в затылки,
тем, кто навек покинули свой кров.
(Ну, чтобы не погибли от бутылки
или от всяких автокатастроф).

Ты можешь уничтожить хоть пол-мира,
но только — тс-с! про это не болтай!
И «мир-труд-май» теперь уже без мира,
и скоро без труда оставим май.
… показать весь текст …

Река кровавая течёт…
О, этот вой над общей бойней…
Потерь немыслимый подсчёт…
А я погибну, так спокойней.

Я в ваши игры не игрок.
Лапшу с ушей снимать устала.
Душевным силам вышел срок.
Душа моя не из металла.

Я буду над, я буду вне,
чтоб не касаться и словами…
Так тесно, душно, подло мне
быть на одной планете с вами.

Сизифов камень, бочка Данаид —
бесплодный труд любви и ожиданья…
Но пишет имя звёздами «Давид»
мне шифром по секрету мирозданье.

И о тебе все белые стихи
шлют снегопады на высокой ноте,
заносит дождик лёгкие штрихи
любимых черт в невидимый блокнотик.

Пред этим светом меркнет тень беды.
Зачем хорал, помин и аллилуйя?
Ведь вот записка, читана до дыр:
«Ушёл за хлебом к ужину. Целую».
… показать весь текст …

Читаю книгу на балконе,
иль на диване, иль в вагоне,
глаза смыкая от натуг,
и книга вдруг перерастает
в листву каштана, в птичью стаю,
в колёс далёкий перестук…

Читаю я не только строки,
заложенные там уроки,
а словно жизнь вокруг и вне.
Страницы шелестят повсюду —
в дожде и в звяканье посуды,
в шагов ушедших тишине…
… показать весь текст …

***

Когда к тебе однажды я прибуду,
бубенчиком бесхитростным звеня,
под млечным сводом, вековечным спудом
найдёшь ли ты меня?

Когда я проберусь к тебе сквозь щебень,
пред жаром рук расступится броня,
а вместо слов раздастся лепет, щебет —
поймёшь ли ты меня?

Когда в слезах к твоей приникну майке,
во всём, что есть, одну себя виня,
… показать весь текст …

Завелась небесная шарманка,
музыка неслышимая сфер…
Я клюю на сладкую приманку,
и уже не страшен Люцифер.

Сердце напоив целебной мутью,
став неуязвимою для жал…
Но затихла жизнь на перепутье,
словно кто на паузу нажал.

И простыми в сущности вещами
отрезвляет дождика петит…
Старость от любви не защищает,
а любовь — от смерти защитит.

***

Мне кажется, что есть такое место
в каком-нибудь нездешнем далеке,
где я — какою Бог задумал, вместо
той, что живу синицею в руке.

Где дни мои, обдутые от пыли,
осуществились — лучше и нельзя,
где любят те, кто раньше не любили,
и дружат не предавшие друзья.

Где новый день — как чистая страница,
а улицы нетронуто тихи,
… показать весь текст …

***
Вы рай когда-нибудь видали?
Мне кажется, что это там,
где ждут, кого нигде не ждали,
и любят вопреки летам.

Где утешенье, очищенье
и все богаты без монет,
где можно вымолить прощенье
у тех, кого на свете нет.

А там, где анфилады ада?
Чудовищный в системе сбой,
где нет любви и нет пощады
… показать весь текст …

«Не выходи из комнаты» — век бы не выходила.

Мой обитаемый остров — остов, костяк души.

Я уже всех забыла. Я уже всех простила.

Мне хорошо в уютной тёплой её тиши.

Там, за дверями — холод, голод сердечной стужи.

«Быть иль не быть», гадая, или «была — не была» —

выберу нечто третье, словно десерт на ужин.
… показать весь текст …