Мы не заметим, что и сами стали для кого-то ярчайшими представителями той самой токсичности, против которой боремся, как нам кажется...
Дать отпор обидчикам при случае — нормально…
Только тем и заниматься — провал…
Нам не завоевать весь мир, не подчинить, не заставить других людей ценить нас, если они испытывают к нам совсем другие чувства...равно как и мы к ним...
Я прожила свою эпоху «немаркого», в которое нас всех почти одевали в детстве совсем даже не потому, что так тускло было в головах наших родителей, а потому, что тяжёлая промышленность была развитее лёгкой…
Я прожила эти кошмарные коричневые формы с чёрными фартуками и дурацкими белыми воротничками, о которых иные ностальгируют сейчас…
Я прожила эпоху первых тяжеленных шуб и первых лёгких, но ужасных пуховиков…
Я прожила почти обязательный в жизни каждого период чёрного, скорее изображая фатал…
И каждый раз, когда звёзды сплетаются в сияющую косу на индиговом небе, она знает, что проснётся рано утром в своей негромкой жизни, сбережённой от чужих пытливых глаз и костлявых ледяных рук.
Она верит, что блики солнца дадут ей тайный знак продолжить начатое, и надеется, что ей достанет сил, чтобы управиться со всеми досадными неизбежностями, приходящими подсидеть её любовь к каждому дню.
Но напрасно, напрасно, напрасно, потому что любовь та никем не может быть отнята, даже смертью.
Ни отнята, ни поругана, ни осквернена самой колючей реальностью.
Поэтому, каждый раз, когда звёзды расплетаются на рассвете в невесомую облачную косматость, она знает, что всё начинается заново, что возможные слёзы не спугнут столь же возможной радости, а миллионы разноцветных пазлов неизменно сложатся именно в ту картину, которая подойдёт ей сегодня.
Девятилетний Лёнька — самый драматичный парень из всех, кого я знаю…
Драмой пользуется профессионально, находчиво, к месту…
Количество незаметно примкнувших к публике неуклонно растёт…
Обаятелен. Гибок. Хитёр, как прожжённый лис…
На вид — голубоглазый ангел с льняными локонами…
Сухость выхода из любой воды зашкаливает…
Я знала, что на ближайшей сессии нам предстоит обсудить один немаленький косяк, случившийся исключительно по Лёнькиной хитропопости, и потому с нетерпением ждала, с чего он начнёт…
Вошёл неслышно… но дышал громко…
Плечи сгрудились над тощей шеей, что само по себе откладывало любые наезды…
Тихо пробрался к креслу, поднял на меня бездонные глаза, и просто произнёс:
— Лиля, я знаю, что уже ничего не исправить… Не жалейте меня только… Много ли мне осталось… Неизвестно, что с нами со
Главное преступление против жизни — настолько перегрузить её мечтами, иллюзиями, предположениями, домыслами о том, какой она должна быть в своём счастливом варианте, что у неё не останется шансов не разочаровать очередного мечтателя, который и себя загнобил вконец, системно обесценивая всё, что есть прямо сейчас, и её приравнял к вечной должнице и обманщице великих ожиданий.
Когда вы подойдёте к сказочным воротам Любви, и могучие бородатые хранители её покоя грозно спросят у вас пароль, то смело называйте этот.
Пропустят.
И даже не покажутся такими суровыми, как в самом начале.
Любовь не дарит нам людей, друзья мои…
Не даёт положить их в карман своей собственностью, не даёт никаких на них прав, не позволяет решать их судьбу, и даже придумывать то, что для них лучше из самых благородных побуждений.
Почему?
Если честно, то нас это развращает.
Мы обыкновенные люди,…
Истекающий февраль прекрасен тем, что отстоял право быть зимой…
Такому стоит поучиться…
Отстоять право на себя, настоящего, а не того, удобного, чрезмерно этикетного, боящегося сказать обыкновенное нет, и стыдящегося спокойно воспринять свою данность, свой возраст, свои несовершенства…
Знаете, друзья мои, самое унылое зрелище — это люди, которые с ума сходят, если кому-то не понравятся, и которые оценивают себя высоко только тогда, когда кто-то взял их «на работу» в собственную жизнь с обязат…