В моменты честного расставания с трагично страдающей израненной девочкой внутри, вовсе не грубеешь, не обрастаешь насмешливым цинизмом, не взращиваешь в себе мстительную непробиваемость на все случаи жизни, как может показаться.
Я ж говорю — расставание честное.
А оно такое только тогда, когда ты эту девочку не выбрасываешь голодной и холодной под ближайший мост, чтобы не ныла внутри, да не мешала наждаку бестолковой жизни вершить своё шершавое дело.
Ты на неё к тому расставанию километры н…
— Жeлающих ЖИТЬ, Лиля. А это значит, что спpaшивай меня про то, из чeго я coчинила рагу, что думаю про последнюю книгу Энн Тайлер, ношу ли подаренную тобой дубленку, удeлала ли Шурка мои новые шторы, будy ли перекладывать пол в прихожей, закончился ли «Шалимар»… ну, и так далее. А вот где у меня скрипит, колет, ноет, сыпется — не спpaшивай. Начaть подсчитывать убытки в семьдесят — из списка долoй. А я в списке! У меня восемь платьeв ненадёванных и новая Улицкая на подходе, так что всe хо-ро-шо!
Я пoджала хвост и не стала жаловаться на вновь исчезнувший голос, на страх моей души, гололед, на хроническую нехватку времени.
А она так и дремлет внутри, пока ты себе кажешься взрослой.
Пока мчат твои быстрые вёсны, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…
Она так же нежна и светла, пока ты научилась печали, а глаза твои очень устали видеть то, что сгорело дотла.
У неё беззаботные сны, пока ты свои крутишь подушки, и к тебе не приходят подружки, чтоб ладонью достать до луны.
Но приходит, как прежде, апрель, и в него ты по-прежнему веришь, распахнув все скрипучие двери для оставшихся пары недель.
И когда на краю пустоты всё затянется серым ненастьем, ты поймёшь, что она — это ты, твоё детское тихое счастье…
Потому что она приходит к нам не для того, чтобы решить наши проблемы, а для того, чтобы научить любить.
И если мы научимся, то разглядим несовершенство друг друга, и не испугаемся его.
И мы узнаем правду о том, что не перекроем всех дефицитов друг друга, не оправдаем всех ожиданий, не получим никаких гарантий… но не испугаемся и этого.
И мы будем благодарны друг другу за совпадения, за помощь, за доброту, за умение не подвести, и за НЕотказ от своей части ответственност…
Довольно поздно, увы, я поняла, что если хочется знать о себе полную правду, надо идти в живой опыт, а если не хочется, то надо оставаться на месте и придумывать какие угодно версии своих возможностей и невозможностей: всё равно доказательств никаких.
Наверное, именно поэтому меня всегда настораживают залитые красивой подливой искреннего сожаления истории о том, кто и в ком умер…
В ком-то гениальный, несомненно, художник. В ком-то — писатель. В ком-то — учёный. В ком-то — кто-то ещё, только та…
Знаете, что намного притягательнее самой ослепительной красоты, самого блистательного интеллекта и самого отточенного стиля?
Талант не привязывать своё удовольствие от жизни ко всему тому, что в этой жизни считается обязательным для счастья.
Он не равен ни естественному оптимизму, ни искусственному позитивному мышлению, в котором имитация круглосуточной радости беспощадно разрушает реальную способность к ней, настоящей, но не круглосуточной.
Человек, обладающий им, не вкручивается в свои невзгоды и не культивирует свои нехватки, хотя и не бежит от них.
Не назначает ответственных за своё счастье и не ставит ему никаких условий.
Ему и в горести не доказать, будто жизнь недостойна любви.
И исходит от него что-то настолько сильнодействующее, что не видишь уже ни внешности, ни статуса, ни откровенных шероховатостей, ни даже иных достоинств… всё это становится глубоко вторичным.
Моему поколению никак не стать было снежинками, растекающимися от малейшего потрясения.
Просто слишком много их было, этих потрясений, начиная от детства в девяностых и заканчивая всеми дефолтами, двумя чеченскими, пандемией, и тем, что теперь…
И, пожалуй, единственное, что я могу точно сказать, анализируя как свой личный прошлый и настоящий опыт, так и тысячи известных мне чужих историй, это то, что истерики не работают.
Понятно, что все живые, никто не робот, эмоций много, реакций — тоже,…
Узнаю високосный февраль. Длинный нос и холодные пальцы.
Мне говорит: я побуду ещё, да и ты не спеши. Как вы мне все надоели, фанаты весны и её вековые страдальцы. Вы б отыскали немного терпенья в застенках бессмертной души.
Просто одет и пальтишку столетий, как вижу, немало.
Курит без устали, смотрит с насмешкой и вдаль. Мне не обидно, хотя и меня поддостало. В недрах бессмертной души победила пока что печаль.
В двадцать девятый свой день, обещал, полегчает.
Шарф закрутил, и отправился в город бродить. Верю, бояться разучишься — вправду легчает.