просто всё, что её волнует, — одно лишь «как ты?».
спросила б сама, но тебя ей чертовски мало.
ты бы звал её вечной девочкой и бунтаркой,
но с тобой она ведь ни разу не бунтовала.
может только смеяться сутками напролёт,
и не то чтоб твоё лицо ищет в прочих лицах,
и не то чтобы всё критично, не то чтоб ждёт,
когда всё, наконец, хоть немножечко прояснится,
а, скорее, когда перестанет вот так цеплять,
чтобы выдохнуть, улыбнуться и попрощаться.
ты бы звал её вечной девочкой — лет так пять, —
да она…
