Фоксинья Айская

И во всей пучине лиц и тел похожих, найдется одна душа, которая
расковыряет тебя вдоль и поперек без прикосновений.

Не люблю, когда трогают моё: ни грязным словом, ни грязными руками.

Дело было вечером, делать было нечего, как говорится. Шарила я по новостям контакта и заметила удручающую вещь: колоссальная часть интернета кишит соплями, нытьём и безудержным горем, которое (разумеется) происходит только с ними, с несчастными, и ни с кем другим больше.
Хочется подойти к каждому из таких, схватить воротничок в кулачок и спросить: «Ну что ж вы ноете-то, а? Ну откуда такая слепая уверенность, что именно на вашу долю выпали самые сатанинские муки?» Апперкоты получают все. Ну, т. е…
… показать весь текст …

… Мы просто хотим, чтобы нас любили. Пускай, не каждый час каждого дня, и не ежеминутными признаниями. Но это нужно, как шапка в зиму и стакан холодной воды в знойный полдень.

Отсюда и все капризы, обиды. Мы не чувствуем, мы не уверены в этом. Дезориентир толкает нас на всякие глупости, громкие заявления и уходы в надежде вернуться. Не нужна нам драма, но хотим мы уверенности. Для этого, правда, выбираем самые нелогичные средства. Жалим словами, тыкаем иглами, проверяем. Это такое женское.

Но, согласитесь, сложно жить, если знаешь, что на перроне не встретят, да и есть ли ты, и где тот перрон. Мы боимся, что так и будет. Мы не хотим быть потерянными. Мы готовы даже отказаться от вас, лишь бы однажды не потерять.

Такова уж женская сущность. Нам как воздух необходимо видеть, нюхать и щупать вашу любовь. Даже если живёт она в двухстах километрах.

Чтобы получить — необходимо вложить. У всякого есть цена, и за нее мы платим не деньгами, а частицами своей же души. За любовь — правдой и верностью, за власть — готовностью говорить «Я» и противостоять неодобрению, за дружбу — поддержкой и доверием. Все имеют право на счастье. Но если ваше желание до сих пор не исполнено, значит оно попросту ещё не оплачено.

Синдром помады на яйцах безграничным великим чувством не лечится. Твоё желание пройти огонь, воду и медные трубы ради шаловливого мужичка в ожидании его полового покоя и вероятного семейного счастья закончится фатально. Для тебя. Для него — вообще пох*й. Оставь его. Как бы он не был красив, голубоглаз и харизматичен.

Кобелизм — это болезнь. И она лечится не его любовью и не твоей любовью. Она как сама внезапно приходит, так и растворяется сама же обратно. Правда, происходит ремиссия у одного че…
… показать весь текст …

Любят, когда чувствуют настроение.
Когда обнимают крепко в жару, и когда греют под ледяным одеялом.
Любят, когда невыносимо скучают.
Когда не находят слова, чтобы это сказать, и когда говорят что угодно, лишь бы услышать.
Любят, когда беспокоятся за твою дрожь и холодные пальцы.
Когда закрывают глаза и улыбаются от касаний.
Любят, когда не хотят, чтобы родной запах достался кому-то другому.
Когда теряют счет времени и забывают о нужности сна.
Любят не за мозги, не за красивые морды, не за хорошесть и не за какие-то там достижения.
Не за что-то, а вопреки.
Иногда — даже здравому смыслу и логике.

Самодостаточный человек не может быть одиноким. Это заблуждение. Обнаружив в себе целый мир, добавлять некого, нечего, незачем.

В определённых условиях даже монах достаёт пистолет, а дьявол читает молитвы.

Больные души таблетками не исцеляются.
Перед любовью, увы, медицина бессильна.
В том, чего нет, глупые люди теряются.
А вот очевидного они и с очками не видят.

Как бы спорно это не прозвучало, но у тупости есть свои привилегии.

Раньше проще было. Раньше было достаточно шуток и внешности. А сейчас и жопу бы в тепло, и поесть хочется не только попкорна. Уже ищешь не мальчика для прогулки, а своё будущее, с кем не только спать, но и просыпаться будешь, и разговаривать вдобавок. И просыпаться желательно в своей квартире и в круто обставленной. И в приставку уже не будешь играть целыми днями. Скорее искать того, кому не придется играть на нервах из-за это…
… показать весь текст …

Наверное, моя сила это и есть моё же проклятие. За всю жизнь я ведь так и не научилась сердцем жить коллективно. Не научилась кем-то болеть до конца. Не научилась кем-то дышать в полной мере. Зато уходить могла так, будто встречи не ждала. Неуязвимые жилы. Северная душа. И при всей своей гамме кипящих чувств — вечная одиночка.