Франц Вертфоллен

И тогда я впервые понял, что нет абсолютно никакой разницы, кому молиться, важно — молиться, ведь молящийся блажен не потому, что молится, а он молится, потому что он — блажен.

Если два племени воюют друг с другом, это потому что оба — трусы. Если бы какое-то племя было смелее, оно бы сразу победило в войне.

Вспоминайте буддийскую притчу про петуха. Император пришел к мудрецу и сказал ему: вот тебе мой петух, сделай из него хорошего боевого петуха. Император пришел через неделю, и мудрец говорил: «нет, твой петух совсем ещё не готов, он бегает по арене, петушится, зыркает на других диким взглядом».

Император пришел через 2 недели, мудрец сказал: «нет, твой петух пок…
… показать весь текст …

Сеньор Форсини, кому как не вам
понимать всеми фибрами —
не существует иных контрактов,
чем те, в коих гарантией
служит
лишь вера,
упорство
и то количество пота
и крови,
что ты готов вложить
в результат.
Это единственный человечеству ныне известный контракт,
что эффективен.

И время капсулой из смолы накрывает — тягучее и оранжевое. Золото красное. И нет его, времени — хоть Аккад, хоть Нью-Йорк — Золотой Век, когда боги среди людей ходят — это вот так. Когда они спят на софе желтой между огнем и рассветом, и пахнет старымикнигами, непозволительно дорогими духами и шоколадом в виски. Роскошь не антоним нищих, действительно, роскошь — синоним существ, qui ne sont la que pour faire l’amour et la guerre (Которые родились лишь для того, чтоб заниматься войной и любовью). Что, однозначно, одно и то же. Qui ne sont la, Seigneur, que pour faire ton monde beau (Что ходят по Земле лишь для того, Господь, что мир твой был красив). Храни их лучше, много лучше, Господи, чем
сына своего.

Когда вы испытываете отчаяние? Когда у вас гордыня ломается. Когда ваше самомнение разлетается к черту. И такое отчаяние необходимо, это очень полезная эмоция.

Для того, чтобы построить что-то новое вместо уродливой старой халупы, вам эту халупу надо сначала снести. Отчаяние — одна из тех интенсивных эмоций, как раскаяние, которая сносит уёбищные вонючие халупки в вашей душе. И если вы этих эмоций себе не позволяете, потому что боитесь, что они вас сломают, и вам останется только умереть — значит вы уже труп. Значит вам уже ничего кроме канавы не светит.

Бес в деталях. В балансе. Любое отклонение и — провал, господа. Потеряй адекватную оценку себя — конец. Слишком много рассуждай — конец: делать надо, а не митинговать. Слишком много делай, не анализируя — конец: хаотичные подергивания — далеко не балет.

Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться.
И не из скромности вовсе.
Из занятости.
Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

Луна одним движением кисти
бросила
на чистый лист
изгиб,
что обернувшись в шелк,
пошел
женщиной.
И женщина та дышала вишней.

Вам нужно учится получаться удовольствие не от прилагательных «молодец», «талантливая «, «умный мальчик», а вам нужно учится получать удовольствие от рутины».

Нехер реальность отрицать — работай, меняй её, а не бегай от неё. Всё. Чем больше вы сопротивляетесь реальности, чем больше вы сопротивляетесь просто необходимости брать и менять себя, брать и менять свою жизнь, тем больше вы будете страдать.