Мальвина Матрасова

Человечество без эмоций. Не смеёмся, а ставим смайлы. Мы не знаем в лицо соседей, но воруем у них wi-fi. Мы почти что не видим солнца. Только летом, и очень мало. И во ртах у нас привкус меди. И в сердцах у нас лёд и сталь. Мы не чувствуем и не слышим, можем видеть, не замечая. Мы всегда в стороне. Вне зоны. Недоступны, как абонент. Меньше спим. Экономней дышим. Закаляемся и крепчаем. Ставим рамки и чтим законы. Даже там, где законов нет. Мы давно разучились плакать. Мы забыли, как быть живыми. Непосредственного ребёнка мы стремимся в себе убить. Заведите ему собаку. Он научится быть любимым. Заведите ему котёнка. Он научит его любить.

Утро пахло манной кашей. Вечер земляничным мылом. Утюгом подушка. Счастьем пахли мамины духи. Всё вокруг казалось важным и таким взаправду было. Мир был ярок, ветер ласков, ночи длинны и тихи.
А во снах леталось, помнишь? Выше звёзд и самолетов, без ракет и даже крыльев, просто взял и полетел. Чудеса случались в полночь, в январе и по субботам.
Так и было. Правда было. А теперь всё это где?

Утро пахнет растворимым. Ночь прошла и не заметил. От подушки чем-то пахнет, постираешь в выходной. Полн…
… показать весь текст …

Знаешь, мама, я так устала, что тебе не признаюсь ввеки. Помнишь, ты мне сама сказала: слово — пуля для человека. Я в тебя не стрельну из правды. Но и лгать я тебе не стану. Промолчу, мам. Так просто надо. Не учила меня обману, может верно, да только, видишь — ни солгать, ни ответить честно. Можешь злиться — ты не обидишь, как обидела б лживой лестью. Понимаю, тебе не в радость слышать только моё молчание. Пережди, мам, чуть-чуть осталось. Я даю тебе обещание, что опять буду — только честно — без умолку трещать о внуках. А сегодня… не интересно. Расскажу — ты умрешь от скуки. Помолчим, мам, о самом главном. Ведь тебе все и так понятно. Не обиделась? Ну и славно. Все, пока. Созвонимся завтра.

Зимa пришлa! Пора готовить к лeту oбвисший зад и пoдуставший пресс.
Я в инстаграме видeла диету, великих натворившую чудес: там с ней такие пышки стали няши, без всяких бёрпи, просто на еде, что я готова гoд питаться кашей без сахара и фруктoв, на вoде.

Вот, первый день, сегодня на кефире. Сижу, хлебаю, хочется котлет.
И очень вкусно пахнет по квартире сегодняшний (не для меня) обед.
Листаю хмуро фотки в инстаграме, смотрю на эти попы и грущу. Клянусь себе, что тоже к лету стану такой же,…
… показать весь текст …

Мам, поиграем? Смотри, у меня лиса,
Зайчик и мышка, а в этой коробке — домик.
Я ее клеила целые два часа!
Мне помогали принцесса, дракон и гномик.
Гномик испачкался клеем, помоешь, а?
Что за бардак?! Ну какое тебе «играть»?
Эта коробка — опять расплодила мусор!
Горе мое, пожалей, наконец-то, мать!
Стоп, это что? Не мои ли, скажи-ка, бусы?!
Быстро снимай! И не трогай их никогда!
Как ты могла их, вообще-то, схватить без спросу?
Это не дочь — это маленькая беда!
Мам, не кричи. Я когда-нибудь стану…
… показать весь текст …

Я умею играть на нервах и немножечко на гитаре, пью до дна и стреляю первой, постоянно хожу по краю, ненавижу какао с пенкой, каблуки и пустые речи, обожаю пивас и семки, новый год и субботний вечер, виртуозно ругаюсь матом, расставляю все запятые, не терплю проходимцев рядом, чай люблю, но когда остынет.
А ещё я люблю закаты, чтобы падало в море солнце. Терпкий запах созревшей мяты. Сигаретного дыма кольца. Кеды с надписью made in china. Апельсиновое варенье. Молча знать про чужие тайны. Падать вверх и бояться тени. Я люблю свои недостатки (их не вытерпеть, не любя), виски с колой, июль и прятки.

А ещё я люблю…

Дом сносили. В нем тихо плакал позабытый людьми домовой. Он давно подавал им знаки, чтобы взяли его с собой. Он стучал по ночам в батарею, он по трубам гудел в тромбон. Только, люди в него не верят. Стал давно им не нужен он.
Молоко по всем блюдцам — кошкам. По углам — только пыль, и всё. А сейчас, он глядит в окошко, и всё ждёт, как его снесёт, вместе с домом, где он родился. С теми стенами, где вся жизнь.
Вдруг — пацан за него вступился.
— Домовой! Я иду! Держись!
Удержать не смогла мамаша, и…
… показать весь текст …

Выдумал. Нет, представляете, я её выдумал. С шрамом над бровью и вечно простуженным голосом. С милым чехлом и заставкой с красивыми видами. С ноткой лаванды, с шампунем впитавшейся в волосы. С этими шутками, крайне нечасто уместными. С этой привычкой неплотно прикручивать крышечки. С тем Новым годом, который особенно весело мы отмечали у этой блондинистой пышечки — кажется, Оли, а может, Наташи, да пофигу. С тем рюкзаком, что обманчиво лёгок и с виду мал. Как я тащил его от вднх до сокольников п…
… показать весь текст …

У Машки со второго жил бульдог. Ужасно страшный, старый и слюнявый. Ночами спал он возле ее ног на коврике у синего дивана. Во сне он оглушительно храпел. Как трактор и почти как перфоратор. Он Машке триста лет, как надоел. Давно мечтала сдать его куда-то, и навсегда забыть, как жуткий сон, наполненный блохами и слюнями. Наверное, об этом знал и он, седеющий бульдог по кличке Санни.

Он ей всегда старался угодить. Тайком ей клал сосиски под подушку, молчал, когда душа хотела выть, и ласково лиза…
… показать весь текст …

Вон там, за стенкой, живет сосед. Ему, по-моему, лет пятьсот. Он очень редко включает свет, он знает каждого здесь в лицо, он громко слушает старый вальс, он курит в форточку беломор, я запах чувствую каждый раз, и иногда выхожу во двор, чтоб на окошко его взглянуть, на огонёк, говорящий: «жив!»
Я покажу тебе как-нибудь. А ты кому-нибудь расскажи.

Вон там, за шкафом, живет паук. Я называю его Степан. Он отвратительно многорук, он тут ведёт себя, как тиран, он загоняет меня на стол, и я от ужаса…
… показать весь текст …