Кубинский Песок

привыкаю любить тебя самым нёбом,
кисну мягким налетом в бокале с тиной…
я взрослею под пристальным взглядом Бога…
а да что там — старею… как Палестина
густо красными маками зарастаю…
и текут виноградники Соломона
терпким винным ручьем, раскаленной сталью
вниз по стеблям… мне нужен угол наклона
до земли, чтоб понять, что уже не нами
пахнет этот рассвет, аравийским небом
не саднит… и не нашими именами
полнят ангелы свой серебристый невод…

прости, что стою на краю, а шагнуть не смею,
дежурная фраза: «только попробуй — прыгну…»
прости ледяную постель, я стерпелась с нею
так быстро, что страшно обняться. и как мне выгнуть
глухой вопросительный знак языком в прямую
меж звуками, А и Л? где назначить встречу
ладоням? прости, что тебя натощак приму я —
сейчас просто нет ничего твоих пальцев крепче…
прости, что ты станешь градусом иль иглою
[но после тебя такие красивые шрамы]…
что даже в бессонные ночи себе назло я на твой фотоснимок, не ведая нотных грамот,
скулю, чтобы боль перестала в бокале киснуть.
прости, что ее не выпила, воздержалась…
бери мою руку так, чтоб хрустели кисти.
… показать весь текст …

ночь. не сплю. сквозит неизбежностью
все когда-нибудь после скажется —
сорок восемь недель принадлежности
значит правда, значит не кажется
целый год на перистом облаке
не приснился и не почудился
здесь ветра как живые оводы
ближе. крепче. а то простудимся
сверхчувствительнейшие функции —
сверху видеть цвета и линии —
от пурпура и яда фуксии
до слепящей розовой лилии.
все цвета горизонта выцвели
где-то стук часового ходика
… показать весь текст …

твои глаза обещают боль…
и как от йода не сходят пятна
неделю… также и я с тобой —
как перец в сладкой конфетке мятной.
зудят рецепторы, жжет язык.
я и спиной вижу, как ты дышишь.
и вместо сердца две стрекозы
в подвздошье трахаются… бесстыже
гнездится ветер в моей груди,
перебирает, как струны, ребра.
свистит — ты только не уходи —
подол распахнут… невинный образ
желаний — маслом по животу —
палитра выдержано-эффектна…
… показать весь текст …

свой горячий стриптиз календарь слишком быстро танцует —
не успеешь моргнуть, как одежда на мокром полу…
вновь невидящий взгляд на часы, словно выстрел впустую —
слишком быстро живу… чччерт, как часто разбили шкалу…

твоя весна — ванильная колыбель
прозрачный пух горит на моих ладонях
я взгляд бросаю в озеро глаз тебе —
утонет…
сбивает с ходу персиковый массиль
опасной бритвой клетчатую шотландку
по мыслям правит… выдохнуть нету сил —
так сладко…
такая сонная медленная весна
[писать стихи сейчас равносильно битве]
я без одежд, оружия и без сна —
у.б.и.т.а…

бульварно светятся глянцы с полок,
а я, пожалуй, и не читала б…
давно гранит мой по краю сколот —
так адски грызла, что расшатала
все зубы… выплюнула осколок:
два высших, курсы и два квартала
ползком… а хочется два укола,
чтоб тихо хныкать под одеялом…
и ждать фруктового мармелада,
и мягко ластиться носом в шею,
и только блюзами и балладой
травиться… шепот, шаги и шелест
зашторный слушать… желать по-женски
две ложки кофе, полрюмки водки,
… показать весь текст …

эта боль имеет стойкий хининный вкус.
это тебе не ментоловая конфетка и не драже…
безумие целится мимо — дает отсрочку виску…
а я так проросла в тебя, что не оторваться уже…

я не читала на музыку клятвы, не шла к тебе
по мощенным ватой улицам январей —
я без собутыльников высушила Коктебель
до дна, и нет места побега… нет больше морей,
которые брызгают пеной, как кислотой,
которые лечат барбитуратами от любви…
а сон будет легкий и долгий, но, жаль, пустой,
ведь ты научилась не сниться мне, черт возьми…

инородное тело во мне коррозирует, колет.
я ращу в животе не жемчужину, вынашиваю не сына,
а железный сломанный штифт. так наешься болью
и проснешься снова голодным и ненасытным…
лепестки черной мальвы, как переспелые вишни,
как созревшие в ночь гематомы на мягких бедрах.
вы меня, как шрапнелью, взглядом, а я неподвижна.
из-под челки вы мягче, но пальцы ваши, как сверла.
мне б сейчас горсть таблеток свинцовых засыпать в глотку,
а в обшлаг пальто — шариков ртутных пригоршню,
чтоб впитать свою надобность безболезненно-кротко,
чтоб еще интимнее, оголенней и горше
от паров мутировать, прорасти плавниками в платье…
вниз по волге дрейфом, а дальше — в каспийское море…
… показать весь текст …

весной, наверное, глупо писать роман,
еще глупее читать его между строк
больничных карт… пульсируют роддома,
устало дышат и шепчут — «привет, сынок…
ну как же скоро вырос ты из мечты
в горячий сверток… скорее домой… домой…»
я так просила его у своих святынь…
а первым выдохом плачет опять не мой…
взрослеют бывшие узники гипоксий,
а я глотаю просроченный анальгин…
примерить койку… просто зайти спросить,
когда мнЕ за беззаботность отдать долги…