Ульяна Меньшикова

Вспоминаю частенько баб Шуру. Двоюродная бабка моя. Имела головокружительный роман в 82 года, со свадьбой, переездом в соседнее село и последующими похоронами молодого мужа (на десять лет её был моложе сокол ясный).

Познакомились в романтической обстановке — в очереди на анализы. То ли на сахар, то ли на биохимию, не помню. Баб Шура помнила. И он её там, значит- «приглядел» (со слов потерпевшей). И начал «ходить». А ходить надо было из соседней деревни, на минуточку, — двадцать километров. А ав…
… показать весь текст …

А мечты всё равно сбываются:)

Летом поехала на дачу с целой кучей скарба, вызвала такси, погрузили с водителем все мешки, коробки и отправились в путь. Была пятница, народ, предсказуемо устремился из города в сторону загорода и мы застряли в огромной пробке. Разговорились с водителем, само-собой.

Слава Богу он не стал мне рассказывать, как обустроить Россию и о том, как мало платят в такси. Уже и не помню с чего начался разговор, но через несколько минут выяснилось, что он жил в одной деревн…
… показать весь текст …

Элка терпеть не могла животных, считая их разносчиками всякой заразы, называя всех, без исключения представителей фауны «бактериологическим оружием». Больше всех ненавидим был ею соседский пёсик Путька (дело было в начале 90-х и политически окрашенным это имя не считалось). Путька был тощ и мал настолько, что жившие на нем в изобилии блохи были в разы толще его. Путька изредка прорывался к нам в дом, делал по нему круг почета (назло Элке, я так полагаю), после чего в доме затевалась генеральная…
… показать весь текст …

Страшнее человеческой подлости нет ничего на белом свете. А подлость от тех, кого считаешь «своим» — убивает наповал.

Я с этим имела дело не раз и не два. И каждый раз, как в первый.

И тот, кто подличает, смотрит на тебя святыми глазами и вопрошает: Ну ты что? Я же не хотел!

Хотел. И сделал. И когда пришлось отвечать — не хочешь. А надо.

А как, интересно, в нашем прекрасном и красивом городе живется лицам с кавказской и азиатской внешностью? Часто вас оскорбляют и обижают, расскажите? А я про себя расскажу.

С годами лицо мое стало приобретать черты тщательно скрываемых моей родней грехопадений. Как-то незаметно Араратом завозвышался нос, Курой раскинулись брови, а «Басма» подворонила волос до нужной кондиции так, что и в Грузии и в Армении никто ко мне по русски не обращался. Жизнь — боль, да.

Раньше я вовсю пользовалась инте…
… показать весь текст …

Посвящается всем церковнообязанным певчим:)

Дело было в начале 90-х.

Хоронили-отпевали мы одного очень сурьезного дяденьку. Кто-то его по злодейскому умыслу коварно убил. Друзья-товарищи, в простонародье именуемые «бандой» решили похоронить другана своего любезного по высшему разряду. Отпевательная бригада была экстренно созвана в количестве 16 человек. Духовиков тоже вниманием не обошли — пригласили.
Насторожилась я уже только зайдя в церковный двор, посреди которого стоял грузовик, в кузове…
… показать весь текст …

Была такая традиция в моем деревенском детстве — «пойти на помощА».

Ну, допустим, пришел парень из армии, женился, колхоз выделил пай земли и стройматериалы. Справится он один, двадцатилетний, пусть даже и с отцом? Нет.

Собиралась вся родня до десятого колена, друзья, друзья друзей и за лето ставили дом. Тут же женщины — кто глину ногами месит, кто борща три ведра варит, кто пироги на всех печет, кто воду подвозит, водопроводов то еще в селах не было.

За лето и ставили дом всем скопом, а п…
… показать весь текст …

Часть 2

- Ира, Ира, успокойся, — лепечет сестра, — это сестра моя, отпуск у нее, погостить приехала.
— Почему меня не предупредили, а? , — танковое дуло разворачивается уже в сторону сестры.

Я сижу, онемев, как Захария. Святые угодники! Что деется тут? Сестрица моя, грозный школьный завуч, косоногой птичкой скачет возле этого гренадера в плюшевом халате и пытается оправдать мой приезд в ее же собственный дом. Взгляд мой перемещается на пышный живот «жены Виталика» и в скрученный судорогой мо…
… показать весь текст …

Живёшь. Идёшь, пусть и ухабистой, но относительно предсказуемой дорогой. Тут из-за поворота, — хлоп! Грабельное поле. Густое такое, непролазное. А на линии горизонта, в самой пуще грабельной — огонек болотный мерцает.

А ты уже этих грабель видела-перевидела, вся башка в шрамах, глаза одного нет, второй еле видит. Зубы по третьему разу вставлены. Губа через край зашита.

Прищуриваешься оставшимся глазом, через щербину в двойке сплевываешь и такая: «Да я, буквально, только посмотрю, че там блестит …»

Через пол года, в изодранном платье, без правого чулка, без половины волос, с чудом уцелевшим глазом в руке, выползаешь к дороге. Трясёшь золотушными ушами и у проезжих румын спрашиваешь:"Касатики, а какой нонче год?".

Сорокет с лишком-с, вообще-то на дворе. А румыны все те же…

Самое наилучшее лекарство от всех болезней — это вовремя выпитые сто или даже двести грамм.

Теперь я это знаю точно. И всем советую. Прежде чем идти и позволять тыкать в себя огромными иглами, пинцетами и скальпелями, нужно крепко подумать. А потом выпить и сжечь все талоны к врачам. В огромной пепельнице.

Все болезни наши от нервов и этой безумной жизненной гонки. Успеть. Сделать. Доделать. Не оплошать. Оплошать — срочно переделать. Туда в семь утра, там к девятнадцати не опоздать, там припод…
… показать весь текст …