Григорий Хубулава

Ангел сидит на корточках,
Светит дневная даль,
Тянется прямо в форточку
Веткой седой миндаль.

Вишни-ливнепоклонники
Встали в нечётный ряд,
Ангел на подоконнике
Смотрит в цветущий сад.

Маленький и обиженный,
Видит свое кино,
Словно цветок недвижимый,
Ангелу всё равно.
… показать весь текст …

Слышишь ли ты, что повторяет ветер,
Вновь нарушающий шёпотом твой покой?
«Ты никогда не будешь один на свете, —
Каждый из нас у Бога один такой…»

Весной не хочется читать… слова, не слушаются слога,
Молчание угодно Богу, всё бесполезно… тянет спать.
А в корешках любимых книг ветшают милые страницы,
Они не могут измениться, застыл чудесный их язык.
Пыльцой березы и ольхи, нам неподвластные, другие
Рассеивая аллергию, плывут по воздуху стихи.
На предложение и спрос плюют и просятся под кожу,
Но это многозвучье может внезапно довести до слёз.
И если человек вдохнёт их незаметную заразу,
То говорит, и плачет сразу… да только кто его поймёт?

Играли в классики, и верили,
В огонь боялись наступить,
И время меряли неделями,
Пытаясь сладкий воздух пить,
Знакомясь с вредными привычками,
Жизнь изучив на вкус и цвет,
С цветами, драками, косичками
И самым страшным первым «Нет».
Кто живы, трезвые и пьяные,
Не вспомнят милого лица,
А дети скачут окаянные —
Не видно клеточкам конца.

У музыки тихой душа одуванчика, глаза василиска и руки шарманщика,
Ей тесно в рояле и виолончели, ей все исполнители осточертели.

У музыки тихой ни нот, ни сомнения, она вопреки и она тем не менее,
Она одиночество теплое, чистое, она повторится, нова и неистова…

И снова темнеющей веткой качается, она умолкает, она не кончается…
Она повторяет молитву во сне на сладкой латыни и горьком вине,

… И снова зовет, отвернувшись к стене… Отважная нежность в гудящем огне…

Сойди, испепели, Благая весть,
Всю муть и плесень в крошечном сосуде!
Я прежде не был, но отныне есть…
А твой огонь со мной навеки будет.

Я не вмещу всего! — Хотя бы треть
Необходима лживой ночью тёмной
Дыхания рождённого гореть,
Расти и крепнуть в силе неуёмной.

Без памяти бежит за годом год
Всё знающий и ничего не ждущий,
То поезд, то огромный пароход,
Груз непосильный на себе несущий.
… показать весь текст …

Нарушь молчанье флейты незнакомой,
Мелодией свободной облеки
Дыхание, и музыкой влекома
К тебе подастся страху вопреки
Моя душа, бесстыдно без обмана,
И раскрываясь шире и смелей,
Касаясь губ, я незаметно стану
Восьмой чудесной нотою твоей.
Не отпускай… не бойся легкой дрожи,
И отстранившись, прикоснись опять,
Ты чувствуешь, как звук бежит под кожей,
Заставив в нетерпении стонать?
Играй сонату радости запретной,
Как в самый первый и в последний раз,
… показать весь текст …

***

Упрямый грифель обнимая, проводишь линию, спеша,
И чувствуешь, что ты — прямая на острие карандаша,
Творец невидимый без спроса, неназываемый другой
Тебя рисует как набросок такой же легкою рукой.

Слова и мысли уплывают, и удивлённо смотришь ты,
Как на бумаге оживают незавершенные черты.
Доверившись воображенью, во мраке и при свете дня
Ты подчиняешься движенью и говоришь: «Рисуй меня!»

***

Мне не страшно больше ничего,
Я шепчу и вижу постоянно
Острова малюсенькое «о»
В центре «о» огромной океана.

Если города уйдут на дно
Устоит лишь остров без опоры,
Скромный, как горчичное зерно
Чистой веры, двигающей горы.

Вечный театр без авторов и кулис,
Солнце — от тени к тени бегущий лис,
Тысяча слов, ни одного суфлера.
Видимость снега, овации злой листвы,
Ты — все, что было и будет еще, увы.
Чувствуешь, как твоя убывает фора?
Все остальное — хлам в твоем гараже…
… Мир существует в творительном падеже.