Татьяна Зима

два доказательства, что я дышу не зря:
во- первых, я люблю, а во- вторых — тебя.

Как же много надо от любимого,
не от настоящего — от мнимого —
чтобы крест с тобою тяжкий нес
и чтоб предан был тебе как пес.
Как же от любимого чуть-чуть
требуется, если настоящий —
чтоб тебе он со спины на грудь
крестик перебросил — полуспящей,
и насыпал рано поутру
корм оголодавшему коту.

августа смешные поединки,
и один другого смехотворней —
краситься в блондинку из блондинки,
дабы что-то изменилось в корне
гуталинить черные сандалии,
и от сантиметра к сантиметру
притеснять себя худую — в талии
в солидарность тающему лету…

У нас на двоих один смех,
И грех на двоих один,
И гордости грецкий орех
Один на двоих дробим.
А еще на двоих — одна
Любовь, что не знает дна.

А что же у нас раздельное?

Сомнения и тревоги.
Распятия наши нательные.
И жизненные дороги.

У нас стабильно и неизменно один на двоих болевой порог,
зачем же каждому по вселенной с тобой нам выделил щедрый Бог?
А нам бы рядом с тобою, вместе, делить как пирог один общий мир —
который замешан на сдобном тесте,
без пресного быта чужих квартир.
… Он был бы посыпан сахарной пудрой и с маленькой вишенкой на верхушке,
Я б стала счастливой и самой мудрой и мне бы завидовали подружки.
А если бы вдруг меня кто-то спросил, за что мне такая дана благодать,
сказала б — люби из последних сил,
взамен не пытаясь что-либо взять!
… И я бы в плену твоих сильных плеч любви совершенной познала секрет —
всё вылюбить, выстрадать и не беречь
для будущих жизней,
которых нет.

Нет-нет, мне без тебя не одиноко, я не страдаю по тебе и не грущу, —
вокруг меня и так безумцев много, и есть кому любить, держать свечу.
Но сладок яд святых первоистоков, и с ними вновь усердно повторяю —
я самый ценный из твоих уроков как исчезать за пять секунд до рая.

Помнишь, как в детстве, мама тебе говорила, —
«вырастешь, станешь геологом или врачом»
что же ты маму не слушал, милый?
вырос, и стал
палачом…

Конечно же, будут еще на твоем веку принцы,
а чтоб не сбегали, коней их держи в стойле,
но самое главное —
найди у себя такие мизинцы,
которых бы принцы, прекрасные те, стоили.

Ушла в монастырь, а там очередь
из грешных девиц у крыльца,
и у каждой господней дочери —
лик монашеский вместо лица.
И на всех незатейливо-скромное
одеянье струится до пят,
и у каждой — раскаянье полное
выражает покорнейший взгляд.
И назад поплелась — грешнотелая,
но пока что на них непохожая.
Быть безбожницей не хотела я,
но как все стать — помилуй Боже.

Я ведь до тебя не любила никого отродясь,
Так — по касательной шло и мимо…
Не жгло насквозь, не накрывало волной.
Я, как-будто, твоею изначально и родилась,
Мой любимый…
Волнительный
И сквозной.