А надо бы сказать: «Не может быть…»,
Когда промозглый дождь в душе полОщет…
Не может быть — да чтоб угасла прыть,
И стало всё бесцветнее и проще.
Вскочить, проснувшись, выбежать во двор! -
Зачем? Когда подушка мАнит пухом…
Чтоб дух крылатый мчал во весь опор! -
Не хочет… Что случилось с прежним духом?
А было ведь — звенел, летел, скакал
Мой дух, как иноходец прерий диких…
Не мчится нынче. Видно, подустал.
От тысяч солнц мерцают только блики.
День — одиночество, быль — одиночество…
Словно сбывается чьё-то пророчество.
Болью не сломлена, словом не спАлена,
В сердце завьюженном — лета проталина.
Ночь бессловесная, утро пречистое:
Слёзы просохнут — рождается истина.
Где-то — долиною, где-то — вершиною,
В вечном полёте души не остыну я.
Сказкой несказанной, песней неспетою
В мыслях летела сквозь звёзды кометою.
Свет тихой радости, дрожь восприятия
Не растрепала холодная братия.
ЗАперто!
Не стучитесь, птицы, в окна тёмные.
Заперто!..
Нечем накормить вас — силы рОзданы.
Заперто…
Свет погашен за глухими ставнями.
Заперто —
Накрепко, навек замками ржавыми.
Заперто,
За броню Заветное схорОнено.
Заперто!
Не кружитесь по-над крышей вОроны!
Заперто!..
Не достанется ни капли крови коршунам.
Зима, мороз… Да нет, вы не туда совсем глядите!
Вам разве так важна погода где-то за окном?
А мне что до неё?.. Наискучнейший ход событий
В погодной кутерьме — уже до тошноты знаком,
Как книгой, сотый раз прочитанной, пресытив…
Мороз и снег… Опять — в окно? Ко мне взгляните в душу —
И вам весной покажется арктический пейзаж…
Вот где — зима… И инея внутри такие рюши,
Что все сугробы наяву — дешёвый антураж…
Одна беда — там сердце стало биться глуше.
А снег — как сон… Наверно, для меня так лучше будет?
Боль прекратит хлестать кнутом в Морфеевых краях…
Не полоса и не черта, а просто — точка.
Печать финальная на собственном суде:
Поступков подленьких упорная цепочка —
Бездумно-слепо… или выверенно-точно…
И не предскажешь метко — в чём она, и где.
Глухая точка — не в пространстве геометрий,
Не на бумаге, или — кляксой на столе,
Не знак дорожный — на сто первом километре…
За ней поймёшь, что шанс вернуться был утерян,
И вдруг меж рёбер ощутишь укус углей…
Всего лишь миг и шаг один — порой, беспечный,
Кому-то кажущийся просто пустяком,
Тихо. Ночь. Иду по кругу.
Кошкой. Молча. Светит взгляд.
Рядом — ни врага, ни друга.
Только звёзды говорят.
О прошедшем. О забытом.
О ненужном никому.
Всё туманно. И размыто.
Круг судьба сулит. Приму.
Мягко — лапкой. Как пружинкой.
Не ищу безвинных жертв.
Где-то бродят «половинки»,
Потерявшие конверт,
Где хранился ключ. И тайна.
Сердца кошкиного код.
Ну, и к чему этот слёзный ручей? -
Мокрый итог от незрелых речей…
Нужен он был? — никому… низачем.
Разве не ясно?
Глупая девочка — в образе «вамп».
В блеск нарядившись искусственных ламп,
Словно на жизнь налепила ты штамп —
«Я всех прекрасней!».
Сколько ни прыгай в пустых «антрашА»,
Как под копирку, картинки шуршат…
Чем недовольна в своих миражах —
Ксеро-типажных?
Кто же оценит конвейерный ряд?
Наконец — Тишина… Насовсем и везде — Пустота…
Как в исходном Начале, где нет ни Времён, ни Событий.
И уставшие Парки клубки побросали мотать,
А Судьбе захотелось сказать: «Стой… мне надо здесь выйти.»
Потерялась игла, чтоб прореху в котомке зашить,
Истекающей каплей последней от хвори бубонной,
От сердечной чумы, что всё в пыль забытья искрошив,
Вдруг замолкла, в конце не издав погребального звона.
Пустота… А к виску примерзает стеклянный венец,
От оставшихся мыслей и чувств поглощая все крохи.
И с изжогой в душе, изорвав колпаки — наконец! -
Разбрелись по домам отыгравшие фарс скоморохи…
Пустырь… Здесь даже нет собак бродячих,
Лишь ветер в щели тычется незряче,
В бесцельных поисках кого-то — плачет
Да носит перекати-поле за собой…
Тут нет травы… сплошная пыль полыни,
А на обломках серебрится иней.
Никто сюда не ходит — и в помине…
Чертополох — как одинокий часовой.
Здесь был когда-то дом с цветущим садом,
И смех звучал, и солнцу были рады.
Не ждался в «гости» горестный упадок,
А каждый вдох надеждой трепетной дышал.
Но суховей всё смёл — и без остатка.
По мигающей странности всплывшей страницы,
На хрустальные грани с усмешкой легли —
Как из матричной сетки — похожие лица,
В тех же самых портах — те же жгут корабли.
В бесконечности дна галереи зеркальной
Под копирку кивает сто-тысячный клон.
В заспираленных оттисках жизни — фронтально —
Тянет руки к прохожим пустое стекло.
В тривиальной похожести взлёта с паденьем,
И сличить не пытаясь с макетом — исход,