Борис Львович

Раневская в семьдесят лет объявила, что вступает в партию.
— Зачем?
Поразились друзья.
— Надо!
Твердо сказала Раневская.
— Должна же я хоть на старости лет знать, что эта сука Верка говорит обо мне на партбюро!

Миша Борисов стал знаменит на всю Россию как ведущий телеигры «Русское лото».
Однажды он показал мне письмо, в котором некая пенсионерка объяснялась ему в любви и между всем прочим писала:
Надоели уже на ТВ эти евреи!
И только в вашей передаче у Ведущего истинно русское лицо, лицо настоящего русского богатыря!

Борисов-Фишман отчеркнул эти строки фломастером, всем показывал и очень ими гордился.

Когда-то много лет назад актриса театра им. Моссовета Галя Дашевская вышла замуж за нападающего футбольной сборной ЦСКА Колю Маношина.
В один из первых дней семейной жизни они оказались в ресторане Дома актера, и Галя увидела за одним из столов великого актера Леонида Маркова.
— Пошли.
Потащила она Маношина.
— Мы с Леней в одном театре работаем, я вас познакомлю!
Маношин упирался изо всех сил:
— Да что я пойду, он меня знать не знает!..
Но Дашевская все-таки дотащила Колю до Маркова:
— Вот, Ленечка, знакомься: это мой муж!
Уже сильно к тому моменту принявший Марков оглядел Маношина из-под тяжелых век и мрачно спросил:
— Шестой, что ль?
Коля, всю жизнь игравший под шестым номером, чуть не прослезился:
— Гляди-ка, знает!

В киевском TЮЗe работала реквизиторша Этя Моисеевна, — пришла в театр смолоду, состарилась в нем и была ему безумно предана. Среди артистов слыла мудрой советчицей и славилась лапидарностью изречений. Вот некоторые Этины перлы.

«…Девочки, мужчина, как прымус: как его накачаешь — так он и горит!»

«Ой, какого он роста — как собака сидя!»

«Дура, что ты повела его в кино — там каждая лучше тебя! Ты поведи его в парк — там одни деревья!»

«Деточка моя, запомни: семейная жизнь, как резинка — чуть сильнее натяни, она тут же лопнет!»

«…Когда Абраша хочет выпить, я тут же покупаю чекушку — с товарищами он бы выпил литр!»

«Я лежала в больнице — Абраша пришел за месяц два раза. Я не в обиде, я понимаю: он мужчина — его раздражает односпальная кровать!»

Я однажды выступал Восьмого марта в поликлинике, к которой уже много лет прикреплены артисты театра им. Моссовета. Я рассказывал байки «От Раневской», зал хохотал, а одна медсестра, разволновавшись, и вовсе выбежала на сцену: «Я лечила Фаину Григорьевну, можно, я тоже расскажу!» И поведала, как однажды Раневская принесла мочу на анализ… в термосе! Сестра очень удивилась: «Фаина Георгиевна, зачем же в термосе — надо же в баночке!» И великая актриса ехидно пробасила: «Ох, ни хрена себе! А кто вчера сказал: неси прям с утра ТЕПЛУЮ!?»

Малый театр едет на гастроли.
В тамбуре у туалета стоит в ожидании знаменитая Варвара Массалитинова.
Минут пятнадцать мается, а туалет все занят. Наконец, не выдерживает и могучим, низким голосом своим громко произносит:
— Здесь стоит народная артистка РСФСР Массалитинова!
В ответ из-за двери раздается еще более мощный и низкий голос:
— А здесь сидит народная артистка СССР Пашенная! Подождешь, Варька!

В свое время Мстислава Ростроповича как солиста Московской филармонии включили в бригаду по обслуживанию целинных и залежных земель. Приезжают на полевой стан, народ на земле сидит, фортепьяно нету. Ростропович разволновался: как же без аккомпанемента?
Ян Френкель его успокаивает: «Славочка, я тебе на аккордеоне подыграю, никто и не заметит».
Вот Ростропович играет на виолончели, Френкель аккомпанирует, как может. Вдруг где-то в конце «зала» встает здоровенный целинник в робе и, перешагивая через сидящих, движется к «сцене». Ростропович шепчет коллеге: «Янек, что-то мне лицо его не нравится, играй побыстрее!»
Однако закончить не успели. Мужик дошел до концертантов, положил на виолончель огромную ручищу и внушительным басом сказал Ростроповичу:
— Браток, не гунди, дай баян послушать!

Солист Большого театра Артур Эйзен, обладатель роскошного баса и замечательный актер, в свое время был назначен официальным исполнителем песни «Широка страна моя родная!»
Песня эта, как известно, после «Гимна Советского Союза» и «Интернационала» была третьей в коммунистической иерархии.
Конечно, в другое время ее мог спеть всякий, кто захочет, но на правительственных концертах — только Эйзен.
За каждое исполнение ему была назначена персональная ставка в 120 (сто двадцать!) рублей — по тем вре…
… показать весь текст …

В Малом театре был когда-то артист Живокини — большой такой, басовитый, полный серьезного уважения к своей персоне.
В концертах выходил на сцену и говорил о себе в третьем лице приблизительно такой текст:
— Господа, внимание!
Сейчас с этой сцены будет петь артист Живокини. Голоса большого не имеет, так что какую ноту не возьмет, ту покажет рукой!

В тридцатые годы — встреча артистов Малого театра с трудящимися Москвы.
Речь держит Александра Александровна Яблочкина — знаменитая актриса, видный общественный деятель.
С пафосом она вещает:
— Тяжела была доля актрисы в царской России.
Ее не считали за человека, обижали подачками… На бенефис, бывало, бросали на сцену кошельки с деньгами, подносили разные жемчуга и брильянты.
Бывало так, что на содержание брали!
Да-да, графы разные, князья…

Сидящая рядом великая «старуха» Евдокия Турчанинова дергает ее за подол:
— Шурочка, что ты несешь!
Яблочкина, спохватившись:
— И рабочие, рабочие!..