Вячеслав Прах

Нас бы назвали любовниками, хотя мы предпочитали называть себя недолюбленными. Люди без прошлого и будущего, пленники настоящего. Если бы кто-то спросил, правильно ли все это, я бы, несомненно, ответил, что по-другому быть и не могло. Меня всегда удивляло — почему люди так боятся того, что чувствуют, чем живут и недосыпают, о чем думают и ради чего готовы погубить себя. Они так боятся быть ненужными, что невольно обрекают на это других. Но это было не про нас. Нет.

-
записки без почерка

— Как Вы считаете, нужно ли ради детей терпеть нелюбимого человека?

— Я считаю, что нет. Ведь дети рано или поздно от Вас уйдут, а Ваш партнёр будет с Вами всю оставшуюся жизнь.
Мне кажется, что глупо ради детей терпеть нелюбовь.

— А ради чего не глупо терпеть нелюбовь?

— Нелюбовь вообще не стоит терпеть. Ее нужно выбрасывать из своей жизни и ограждаться полностью от нее. Нелюбовь — это такое уродство, которое никогда не перерастет в любовь. Или почти никогда…

Вспомнился мне тут один фильм и я осекся. Фильм, поставленный по роману Сомерсета Моэма «Разрисованная вуаль»…

Потрясающая картина, очень советую к просмотру. Но это все-таки фильм, а не жизнь.

Поймите наконец, что нелюбовь — это не норма, несмотря на то, что люди десятками лет так живут в безразличии, не замечая друг друга, не разговаривая.
… показать весь текст …

Не так просто забыть человека. Порой намного проще забыть собственное имя. Не так легко перелистнуть старую страницу, когда нет продолжения на новой.

Та осень была единственной, когда я ощутил ее живой. За пальто люди прятали простуженные, другими людьми, легкие. Болели. И я болел, но только не людьми. Осенью. Она обостряла и без того острые углы ушедшего. Воспоминаний. Чужих секретов и молитв. Ей не важно было кто ты — тринадцатилетняя школьница или сорокалетний семьянин. Она ломала всех, в чьих сердцах таилась трещина.

Мы познакомились в октябре и лечили друг друга горячим чаем и поцелуями — это было, пожалуй, лучшее лекарство от всего на …
… показать весь текст …

Не приходи больше. Не исчезай так внезапно. Мое животное разорвет тебя. А мне потом собирать твои клочья. Не гладь меня, не приручай меня к своим рукам. Я не буду их лизать. И скулить буду только над твоим трупом.
Не дразни меня. Не испытывай прочность моих зубов. Я терпеливо вою во тьме, моя Луна. Ты разве не слышишь? Не бей меня. Ты познаешь глубину своих швов. Я буду лизать твою рану. А ты меня тихо пристрелишь.
Я стойкий. И горд. И из всех твоих псов, я один из волчьей породы. Я не стану дворнягой, что прибилась у ног. Мою шерсть не отмоешь. Не надо.
Я никогда не кормился из рук. Нет самых нежных, что без запаха яда. Нет самых сытых, а кому однажды пришлось, среди нас — лежат с разодранным брюхом.

Приляг со мной. Мне не страшны холода, я своей шерстью тебя от ветра прикрою.
Ты наутро уйдешь. Волчья дева, луна. А я, как преданный пес, заскулю. О том, что другой мне не надо.

Вячеслав Прах: «Женщина с портретом на коже»

От напряжения внутри все время коротит. Какой-то сбой, неровный ритм, хронический ринит, неяркий свет, опасный треск, брожение в умах. И почему ты жив и трезв, когда вот-вот зима? Пора бы выбить эту спесь и сбросить эту прыть. Ты не успел, ты вышел весь — ты вышел из игры, из сумрака, в другую дверь, не выяснив, где звон. Не в параллельные миры, а просто — вышел вон. Сиди, смотри: твоя стена, твой маленький китай. Она другому суждена, а ты — Шалтай-Болтай, за ней — придворные и свет, и прочие кн…
… показать весь текст …

Мы вырастаем из одежды, из людей, из убеждений.

Обними меня, пожалуйста, покрепче, — шепотом попросила она.
После этих слов я понял, что никого в этом мире нет ближе ее. Людей всегда можно кем-то заменить, но ее я больше заменять не хотел никем и никогда.

Меня манила неизвестность, стремление познать, обладать и оставить свой отпечаток.

Её глаза были полны согласия, они принимали меня полностью. Меня — то, что под моей кожей.