Невозможно заказать Судьбу…
И от сердца написать её — едва ли…
Где-то, может быть, переиграли…
Но за это не горят в аду…
Всё вернётся по витку спирали…
Мимоходом брошены слова…
В многоточьях что-то угадали…
Точно мы с тобой переиграли…
Я права… Я, как всегда, права…
Фраз ненужность мы в стихи собрали…
Пусть Судьба напишет всё сама…
Пусть пытает, вверх и вниз кидая…
И метели будут шумные,
И кормушки для синиц.
Может, даже, как задумали,
больше будет добрых лиц,
больше искренности бережной,
той, что льётся из души,
и улыбки будут прежними,
и дарить их поспешим
и большим, и самым маленьким —
в каждый взгляд и каждый дом.
Будут письма Деду в валенках,
красной шубе и с мешком.
И метели будут славными
в самый славный день в году.
Я выбирала тебя сама…
Сотни мелькнувших — уже не в счёт…
Ткал кружева из созвучий май…
Тенью ложились на влажность щёк
нити капризов, надежд, тревог…
Отблески памяти прошлых зим…
Я выбирала из всех дорог
ту, что труднее… Давай, спроси,
как я, по-лисьи почуяв след,
шла вопреки в рыжий сумрак дней…
Я выбирала тебя из всех…
Я и люблю тебя… всех сильней…
Я давно по тебе не плачу —
Двести лет или больше даже…
Навсегда поменяла платье,
Потеряв тебя лишь однажды…
Но, твоё забывая имя,
Я искала тебя повсюду…
Повторяя тебя с другими —
Распинала себя прилюдно…
Зажигала от солнца свечи,
Освещая себе дорогу…
Но манил, зазывая в вечность,
Месяц бесом шальным двурогим…
Повенчавши печаль с любовью,
Это время долги мне платит…
Знаешь ведь… Это опять до слёз —
строчки твои читать,
И примерять на себя… (курьёз),
Словно полночный тать…
В радуге новый придумать цвет,
пририсовав тайком…
Думать: заметишь ты или нет…
В горле глотая ком,
Сто раз на дню забывать о том,
Где ты сейчас и с кем…
Вечером мысли занять… котом…
И никаких проблем…
Ночью, в бессонницу спрятав нос,
Долго смотреть в окно…
«Так по-детски… До отчаянья…»
Это осень, это временно.
Так спонтанно, так нечаянно,
Ожидая неуверенно,
Что к утру пробьётся синее
Сквозь туман и сквозь полосочку,
Что рисует дождь красивыми
И прямыми… Лишь набросочки.
А картины недописаны,
Слишком яркие… Как фантики.
Мы шуршим тихонько листьями.
Так по-детски…
Блин, романтики…
Ещё каких-то сто ролей
на «бис» и «браво»
сыграем опытней и злей
у переправы
на берег нежности моей,
твоей печали,
что стала легче и светлей
и спит ночами,
укрывшись тёплыми «люблю»,
и сонно дышит.
Наверно, снится ей июль,
там небо выше.
Там сказку пишет добрый гном,
и море слышно.
Есть вполне счастливые дураки.
Есть совсем несчастные — от ума.
Снег для первых — снадобье от тоски,
а вторые куксятся, что зима
наступила всё-таки, мать её,
и купить бы курточку на меху.
Дураки любуются снегирём
и рисуют летнее на снегу,
и поют о миленьких пустяках,
лепят бабу снежную поскорей.
Крутят пальцем умные у виска
и не кормят крошками снегирей,
и синиц, и всяких там разных птах,
в снегопады бесятся: «Замело».
Не любить её легче и проще…
Не касаясь, не чувствуя, не…
Эта женщина даже не ропщет…
Эта девочка рада вполне
оставаться июлевой тенью
на его загорелых плечах…
Этой женщины нежность — не с теми…
Эта девочка море на час
принесёт на губах и в ладонях,
замирая на синей волне…
Не любить её проще… Не помнить…
Не касаться, не чувствовать, не…
Чьи-то чужие руки тебя погладят…
Чьи-то чужие губы тебя пригубят…
Только опять твержу себе: может, ладно?..
Только же всё равно оно так и будет…
Осень лисою вызнала все секреты —
Ей так, видать, по статусу было нужно…
Ну, а пока швыряет нам бабье лето,
Напрочь забыв про дождь, голосящий в лужах…
Я сосчитаю дни: «безтебя» — их больше…
Я сосчитаю ночи: с тобой их… Ладно!..
Если какая разница, где там больно,
Значит, считать их, в общем-то, и не надо…
Чьи-то чужие руки меня коснутся…
Чьи-то чужие взгляды меня «разденут»…
И пусть в плену… На сколько хватит нам…
На миг, на полувздох, на сколько хочешь…
На всполохи главенствующей ночи,
В которой я, быть может, и отдам
Всю нежность рек молочных, берегов,
Кисельных, убегающих куда-то
В рассветах полупьяных и закатах,
Растаявших за кромкою снегов…
И пусть в плену. На краешке времён
Твоих, моих… Сейчас не важно это…
Безудержно смеющееся эхо
Нам вторит у повергнутых знамён…
И пусть в плену! У рук, и губ, и глаз,
У каждого придуманного слова…
Видно, не готова я на плаху
ради и во имя… Жаль, «в ответе
мы за тех, кого»… Сейчас бы плакать,
только не получится. Не верьте
сказкам рыжих лис в томленье ночи…
Звук пустой ударится о стёкла…
Значит, я любила Вас… не очень,
грея Ваши сны дыханьем тёплым…
Значит, не сумела… Да и ладно!..
Ткнётся новый год холодным носом…
Видно, не готова я на плаху
ради и во имя… Как всё просто…
Из памяти твоей я выну эти дни.
Из памяти твоей вычёркиваю даты
беспомощных «прости» — строкой «паденье вниз»…
Заполнить можешь сам кавычки с адресатом…
Иди теперь, иди на зов немой не мой…
Дыши, люби, целуй без права возвращаться
По выпавшим снегам, по прерванной прямой…
Пророчь мою печаль по призрачному счастью…
Оставшуюся тень закружит на стене
вселенская тоска в каком-то странном танце…
Из памяти твоей вся память обо мне
Исчезнет как мираж, склонившись в реверансе:
«Я вас ещё…»
Заплачь, не помня, что любим…
Она опять выдумывает что-то… И верит в эти выдумки… с утра…
И ждёт, наверно, больше всех — субботу…
Впуская одинокость в вечера,
накинет шаль любимую на плечи, привычно улыбнётся зеркалам…
А там, где сердце, всё равно не легче — бессонница с тоской напополам…
«Вот если бы»… — и робко верит в сказку…
«То я бы»… — сослагательность смешна…
В палитре снов размешивает краски…
А Нежности вручает… имена из васильков, из бархата, из снега…
из осени и бисера дождя…
Протянет луч сверкающая Вега*, шепнёт на ушко: «Сказка… про тебя»…
Размытые лица чужих городов:
Негромкие улочки, парки и скверы
В вальяжных туманах предутренних снов…
Спешащие стрелки — на ходиках веры…
И прошлого тени шуршат за спиной,
По тайнам скользя, ухмыляясь картинно…
В чужих городах бредит сказками ночь,
Рождая стихи без кричащего грима…
До боли знакомо… Впускаю рассвет
В открытые окна… Стираю все письма…
В чужих городах — это там, где нас нет,
Где скручена память в пожухлые листья…
Опять тебе сдаться в плен,
плевав на запреты все…
А мне — ничего взамен…
А мне — ничего совсем…
И тихо сходить с ума
от синих своих кручин…
А в городе — не зима
пока ещё… Без причин —
какой-то престранный вид,
И пульс учащён до ста.
Открытие зимних виз —
чтоб просто счастливой стать,
плевав на запреты все,
и пряник, и кнут /как плеть/…
«Мы не будем с тобою близкими…
Мы останемся просто… дальними…»
Сердце «ухает»… за кулисами,
Сбросив маску свою игральную…
И по лестнице в омут катится,
Все преграды презрев случайные…
Где та девочка в светлом платьице?..
Улыбнётся… Глаза печальные…
И с бессонницею повенчана,
В растревоженном отражении
Рассмеётся тихонько женщина…
Рук дрожащих её скольжение
Вдруг покажется самым трепетным…
Мне некуда сбежать от пустоты,
В которой одиночество — как призрак
Какой-то безнадёжной маеты…
С глазами цвета горькой укоризны…
С улыбкою минорной и тоской,
С извечными«да брось ты,в самом деле!..»
А,может,я люблю себя такой…
Затерянной в исчезнувшей метели…
Забытой в том далёком«далеко»,
Где губ небес касаются случайно
Все тайны недописанных стихов…
Все наши неразгаданные тайны…