Неужто думаете вы,
Что я слезами обливаюсь,
Как бешеный кричу: увы!
И от измены изменяюсь?
Я — тот же атеист в любви,
Как был и буду, уверяю;
И чем рвать волосы свои,
Я ваши — к вам же отсылаю.
А чтоб впоследствии не быть
Перед наследником в ответе,
Все ваши клятвы век любить —
Ему послал по эстафете.
В былые времена она меня любила
И тайно обо мне подругам говорила,
Смущённая и очи спустя,
Как перед матерью виновное дитя.
Ей нравился мой стих, порывистый, несвязный,
Стих безыскусственный, но жгучий и живой,
И чувств расстроенных язык разнообразный,
И упоённый взгляд любовью и тоской.
Она внимала мне, она ко мне ласкалась,
Унылая и думою полна,
Иль, ободрённая, как ангел, улыбалась
Надеждам и мечтам обманчивого сна…
И долгий взор её из-под ресниц стыдливых
Бежал струёй любви и мягко упадал
Вечерний звон, вечерний звон, —
Как много дум наводит он!
Не тот, что на закате дня
Гудит в стенах монастыря,
Но тот, что пасмурной порой
Поется девой молодой…
Вечерний звон, вечерний звон, —
Как много дум наводит он!
Как он мучителен и мил!
Как он мне чувства возмутил,
Когда впервые звук его
Коснулся слуха моего!..
То был не звук, но глас страстей,
Эта басня относится к ранним «вольным» произведениям Давыдова, о которых говорили, что это — «дерзкое и ядом и злостью дышащее и сожжения достойное стихосплетение». Впервые напечатана только в 1872 году (по списку, найденному в бумагах Г. Державина).
Уставши бегать ежедневно
По грязи, по песку, по жесткой мостовой,
Однажды Ноги очень гневно
Разговорились с Головой:
«За что мы у тебя под властию такой,
Что целый век должны тебе одной повиноваться;
Днем, ночью, осенью, весной,
Лишь вздумалось тебе, изволь бежать, таскаться
Туда, сюда, куда велишь;
А к этому еще, окутавши чулками,
Ботфортами и башмаками,
Ты нас, как ссылочных невольников, моришь, —
И, сидя наверху, лишь хлопаешь глазами,
Покойно судишь обо всём,
Как будто Диоген, с зажженным фонарем
Я по свету бродил, искавши человека,
И, сильно утвердясь в намеренье моем,
В столицах потерял я лучшую часть века.
Судей, подьячих я, сенаторов нашел,
Вельмож, министров, прокуроров,
Нашел людей я разных сборов —
Фонарь мой все горел.
Но, встретившись с тобой, я вздрогнул, удивился —
Фонарь упал из рук, но, ах!.. не погасился.
Денис Васильевич Давыдов — герой войны 1812 г.родился в семье полковника, командира Полтавского легкоконного полка Василия Денисовича 27 июля 1784 г. Д.Давыдов встретился с Александром Васильевичем Суворовым, который предсказал ему военную карьеру. Словам Суворова суждено было сбыться.
Подвиги Давыдова воспеты в бессмертных стихах Пушкина, Жуковского, Баратынского, Языкова.
«Нет, братцы, нет: полусолдат
Тот, у кого есть печь с лежанкой,
Жена, полдюжины ребят,
Да щи, да чарка с запеканкой!
Вы видели: я не боюсь
Ни пуль, ни дротика куртинца;
Лечу стремглав, не дуя в ус,
На нож и шашку кабардинца.
Всё так! Но прекратился бой,
Холмы усыпались огнями,
И хохот обуял толпой,
И клики вторятся горами,
Сатиры и басни Дениса Давыдовича были очень популярны среди декабристов. За вольнолюбивые сочинения в 1804 г. Давыдов был исключен даже из гвардии и переведен в гусарский полк. В поэзии Давыдов чувствовал себя легко и свободно. Он умел в стихах и грустить, и мечтать. Он создал в поэзии образ воина-храбреца, но умного храбреца, потому что был уверен, что «отвага ничто без головы».
Я любил тебя и люблю…
И наверно, любить буду вечно
Говорю о любви я и днём, говорю о любви я и вечером
Ты была мне зарядом душою, ты была моей музой, не скрою…
Каждый день восхищался тобой, говоря про себя сам собою
Я надолго запомню те дни, как роман наш влюблённый возник
Если хочешь то я буду ждать, только дай мне об этом понять
И любовь моя не умрёт, только сердце надолго заснёт
И заснувши опять будет ждать, мою музу, детей моих мать.