Тео Тео

Cлова на ветер … прочтёшь-развей. Не бойся пить и терять лицо, она не придёт, мой счастливчик Грей. Она
закуталась в пальтецо,
прошлась по краю холодных
волн, вдохнула моря живую
соль и растворилась, ведь ты не шёл, не плыл, не помнил
свою Ассоль. На кой теперь
выясняешь где, да с кем, и в чём, и на чём, и как … наш
мир — корабль на большой
воде, который верно плывёт в закат. Но будет время для
старых ран, когда откроется
невзначай, что ты, приятель,
был всё же прав, когда
касался её плеча. Актёр,
зубрящий чужую роль, статист,
… показать весь текст …

Вслушайся, леди — то голая ветка тихо царапает щёку стекла.
Переживёшь ли отсутствие света, если давно не хватает тепла?
Переживёшь. Выкипающий чайник, мёд на дне банки, имбирь и лимон.
Сколько таких, проливными ночами, ищут в смятении свой Авалон
и не находят — ни остров, ни фею, только намёки на двор Короля.
Глупое сердце понять не умеет: есть вероятности меньше нуля,
но притяженье их тысячекратно, как ты их, леди, не назови.
Хоть иногда приходи обратно, в мир, где мерцают костры нелюбви,
а на краю нераспахнутой бездны зреют колосья потерянных лет.
Знаешь, Король твой — почти железный. Курит в ночи и молчит
о тебе.

В мире кукол, пахнущих одинаково — дорогим парфюмом / дешёвой страстью,
день наполнен пустыми страхами и желаньем добиться власти
над природой чужой, податливой, забирающе-отдающей.
И неважно, что за расплатою к ним приходят людские души
— куклы смотрят глазами серыми, из стекла и дамасской стали.
Измождённые полуверою, не забывшие жизни тайной,
здесь не выживут и не выскользнут сквозь асфальт в небеса /нет хода /.
Опадает сухими листьями древность записей генокода,
обнажается швом распоротым незнакомый узор звериный,
да мелькает в руках проворных дней, ночей и лет крестовина.
У иных проступают жалобно на спине рудименты крыльев,
но таких укрывают саваном, им поют в темноте тактильную,
бесконечную песнь молчания … Колыбельная дышит холодом,
но отрадно её звучание для сердец, пустотой расколотых.

Я, когда-нибудь, напишу
повесть прочерков/многоточий
и у времени попрошу
снисхождения к слабым строчкам,
что не кровью моей полны,
а полынной тоской разлуки.
Проливается свет луны
и опутаны ветром руки,
одичалые берега
жизнью созданы, для прощанья.
Если горечь снов дорога,
не давай пустых обещаний,
и облатку сухую дней
принимай, в бесслёзном причастье.
… показать весь текст …

Закуриваю, глядя на тебя…
При свете дня ты кажешься моложе.
Теперь я знаю, можно не любя
Постичь другого обнажённой кожей…
Ты варишь кофе на чужой плите,
А я курю чужие сигареты
И все неразрешимые ответы
Нам предстают в наивной простоте…
И кажется, что это навсегда…

…И да, говорят, нет любви без лжи — вопрос только в том, на каком этапе.
Она досаждала Ему: «Скажи, насколько прочны наши этажи? Когда затупятся обид ножи и что мне ответить сестре и папе?» А он улыбался — слепой к страстям, пустой, словно дом, позабытый всеми, рукой прикасался к чужим кудрям, рассеянно гладил её колени/обтянуты шёлком, нежны как шёлк — он знал эту кожу губами, телом/ и лишь усмехался: «Всё хорошо»…
Она улыбалась ему, несмело щекой вжималась в прохладу рук, ловила взгляды его своими и лишь про себя проклинала сук, которые делают их такими — забывшими радость простых вещей, скорее мёртвыми, чем живыми.

А он курил, приоткрыв окно и воздуха было опасно-мало, и в мыслях кружилось веретеном: «Одна сплошная усталость металла».

А там давно весна уже в цвету,
и с ней июнь совсем накоротке.
И, как невеста белую фату,
несёт свободно в каждом лепестке
вишнёвый сад свою простую жизнь,
а в тишине каштановых аллей
шепнёт мне тихо ветер: «Задержись,
но только вспоминать его не смей «.
«Не буду» — я молчаньем поклянусь,
но вдруг, перебирая чётки дней,
я всё же ненароком доберусь
и до прошедшей радости моей.
Пускай порхает стайкой мотыльков
до самой апельсиновой зари.
… показать весь текст …

Перейду ли покорно за острую грань,
не поранив души о далёкое «я»?
Когда рвётся ночами упругая ткань
перешитого мной бытия,
или горло сжимает железной рукой
рыцарь прошлого, что был надёжен и скуп,
а в крови закипает солёный прибой,
неожиданной нежностью губ
не притянешь несущего свет мотылька —
он боится потерянных душ.
Если терру инкогниту ты отыскал
среди тысяч разрозненных суш,
отправляйся в конкисту,
ведь жизнь горяча,
… показать весь текст …

Отныне не ставлю преград, не дыша,
меж сердцем и телом, душой и умом
и в сад предрассветный вхожу, не спеша,
скользя по дорожкам опавшим крылом…
Зачем мне на шёлковых крыльях летать
над миром, когда в белизне простыни
Отныне покоится вся благодать
и власть мне дана над собой и над ним?

Всё, что содеянно «по уму» — тронутый тленом гордыни хлам.
Думай: а нужен ли ты кому с сердцем, что вдребезги/пополам?
Илом разлуки на дне души смутная боль осядет.
Мудрость советует не спешить стряхивать с рук, не глядя,
веру с любовью и их сестру, вянущую надежду.
Память и волю предать костру — лёгкая блажь невежды.
Сможет потом отменить приговор страха рука чужая?
Совесть, как тихий квартирный вор, ключик мастырит к раю.
Не переступит его порог воющий о прощеньи,
но опоздает
спустить курок
в следующем воплощеньи.