Мария Махова

Скажи мне, психиатр-медик,
и протяни спасенья нить —
как полюбить своих соседей,
когда их хочется… прибить?

Пока ещё мы не в больнице —
прибить на гвоздики вдоль стен,
не насовсем — минут на тридцать,
(хоть сердце просит насовсем)

Засунуть в рот им по банану,
пусть спят и видят наши сны…
Интеллигентны и гуманны,
мы просто жаждем тишины.
… показать весь текст …

А по прогнозам будет у нас январь.
Снег прилетит, наверное, в сентябре.
Осень, укутав плечи в цветную шаль,
сядет на лавку в тихом пустом дворе.

И наблюдая, как покидают двор
листья, собаки, дети и старики,
вынет из сумки дедушкин «Беломор»,
и, затянувшись, будет читать стихи.

Дунет холодный ветер, мигнёт фонарь.
Скрипнет качель ненужная и ничья.
Осень очнётся и поплетётся вдаль,
шаль за собою медленно волоча.

А дворовая безотцовщина
тайно верила в папу-лётчика,
а Андрюха, невзрачный, маленький, хоть и жил целый год за отчимом,
всё твердил, что он сын полярника,
ну, а мы были дети лётчиков.
В прошлом — праздники коммунальные, коридоры большие, тёмные:
вот панельный дом на окраине, сзади поле и пруд с тритонами,
у меня есть кладовка, лампочка, где в субботу иль в воскресенье
я печатала фотокарточки,
в красном свете, забыв о времени.
Уплывали мечты за прочерки, рассыпались в цветное крошево,…
… показать весь текст …

дрожать за своих любимых,
дышать богу прямо в спину,
молить его, обессилев:
люби их.

а если ударят ветры,
иль вьюга завоет сильно,
просить его: милосердный,
спаси их.

безрадостными ночами,
сквозь все ледяные вихри,
в смятении ли, в печали —
храни их.

Всё изменить за полчаса, уйти от края.
Но ведь бывают чудеса, но ведь бывают.
Покуда есть в запасе дни, из них недели,
возможно что-то изменить в сыром апреле.
И крутит, вертит эта жуть, и сердце стынет.
Хожу по дому и твержу: беда, отрини.
Смотрю в окно — там, за окном, всё, как и раньше.
Теряю в доме телефон, роняю чашку.
Переставляю стол и стул — зачем, не знаю.
В ушах всё тот же мерный гул с того же края.
И ходят в доме сквозняки, и дни навылет.
О, как наивны и легки с тобой мы были!
Укрывшись небом, как плащом — лишь им, и только,
совсем не зная, что потом, зачем и сколько…
… показать весь текст …

Говорила бабушка: «Жили да не падали,
жили и под бомбами в ледяных тисках…
Выживем-не выживем — что вы все заладили,
главное, не выжили из ума пока!..»

Говорила бабушка, говорила старая,
глядя на воробушков, не любя речей:
«Жили и над пропастью, жили и под нарами,
выживем — не выживем, было бы, зачем!..»

Говорила бабушка, говорила древняя:
«Ах ты воля-волюшка, Божья благодать…
С этими-то птицами, с этими деревьями,
выживем — не выживем? Мне ль о том не знать…»
… показать весь текст …

она бы сумела любые взять рубежи, взлететь до небес и нырнуть до любого дна, она за него отдала бы, конечно, жизнь, но только ему её жизнь была не нужна,

но только ему её жизнь была ни к чему, он просто уже увидел предел, порог. она бы хотела себя посвятить ему, а он ничего не хотел уже, и не мог.

и тут не стоит вопроса отдать иль взять, кто жертва, а кто стрелок, и откуда старт, а просто уже болят от всего глаза, и если глаза закрыть, всё равно болят,

и если не замечать, как проходят дни, тебя всё равно поймают в один из дней, и если слова забыть, всё равно они взрываются и грохочут на глубине,

и нет уже днём покоя и ночью сна, и тени встают всё ближе и всё плотней… о нет, её жизнь была ему не нужна -ему достаточно было одной своей.

Просто молчать и думать, что будет легче,
просто считать вагоны, минуты, встречи,
просто никто тебе уже не советчик,
поезд забыл, какой его ждёт вокзал.
Если приходит боль, то она отпустит,
что-то нашёл — не прячь, отдавай без грусти,
мир состоит из времени и предчувствий,
время проявит то, что ты раньше знал.

Главное, успокоиться сердцем, ибо
«мы ведь уже не встретимся, о mein lieber!..»
время плывёт большою немою рыбой,
тихо качается на голубой волне…
Где-то живёт во сне и в забытом прошлом
… показать весь текст …

Дождик тумкает по крыше, мышь шуршит на чердаке.
Человек из дома вышел с пёсиком на поводке.
Впереди него канава, сверху — небо, как бетон.
Зонтик слева, пёсик справа, а посередине — он.
И бредут куда-то в стужу — то ли ветер, то ли снег —
Песик хочет строго в лужу, зонтик хочет строго вверх.
Только это ж невозможно, невозможно же никак!..
Человек, немного ёжась, держит всех в своих руках.

Читайте больше книг, воспоминаний. Стать болваном и повторять чужие мысли очень легко. Гораздо тяжелее соображать самому.