Знаешь, мне слишком часто
Снятся твои ладони
Глупо… Целую пальцы. Нежность глотками пью…
Годы куда-то мчатся,
Мир до краёв наполнен,
Вряд ли мой сон догонит быструю жизнь твою.
Сердце моё незряче —
Слепо даётся в руки,
Не вспоминает боли. Не различает лет.
Мой драгоценный мальчик!
Воспринимай спокойно
Этот чудной, невольный и бесполезный свет.
Он говорит мне: «Ты говоришь во сне.
Ты, что ни ночь — торопишься не ко мне,
Ты, что ни ночь — встречаешься с тем, другим,
И — хоть умри, хоть убей — остаёшься с ним!»
Я говорю ему: «Слушай, ведь это — сны. В снах не найдёшь ни истины, ни вины.»
Я говорю ему: «Не сходи с ума. Что я там помню? Помню, была зима. Помню… Ну что я помню? — ладонь — плечо — взгляд под ресницами, Господи — что ещё…
Стоит ли биться, париться, жечь мосты, если сегодня, завтра и после — ты? Если ни смысла нет, ни просвета нет?»
Он говорит:"Ты всё ещё говоришь во сне"…
Вот это всё ни фига не ново.
Какого ж чёрта мне так хреново,
Как будто предали ни за грош?
Я всё, конечно же, понимаю:
Другая женщина. Жизнь иная.
Но пониманием - не спасёшь.
И даже, видишь ли, не подлечишь…
С годами правда не стала легче.
Не стала слаще с годами ложь.
Живи, мой солнечный. В мире — лето.
Я как-нибудь дотянусь к рассвету.
А ты когда-нибудь всё поймёшь.
Ни обид, ни тревог, ни вопросов —
Время признано лучшим врачом.
Мне с тобою, сегодняшним, просто
Безмятежно болтать ни о чем.
Соломонов рецепт «Все проходит»
Мной и понят, и принят вполне.
Я с тобой говорю о погоде,
О бушующей в мире весне.
Хочешь, буду о снах и диетах,
О картинах, о марках машин…
Мне легко — и о том и об этом,
Не касаясь тревожной души.
И — ни слова о боли и страсти.
Будут речи прозрачно-легки,
Этот мальчик упрямством, видно, пошёл в отца.
Он сидит предо мною, ладони сжав в кулаки,
И твердит, что любовь останется до конца.
Что она одна останется, вопреки
Временам, расстояниям, бедам, недугам, лжи,
Всем порокам мира нАзло и всем чертям.
Будет дом разрушен, предан и продан храм.
Но любовь пребудет, покуда хоть кто-то жив.
Я ему говорю: «Мой мальчик, проходит всё.
И любовь проходит быстрее других хвороб.
Догорит костёр. Откровит рассечённый лоб.
Ни о ком не жалей. Поднимись и иди вперёд»…
Ладно. Иди с Богом.
Скатертью пусть — путь.
Я же хочу — много.
Слишком, а не чуть-чуть.
Нет у меня злости
Слушать твою ложь.
Ты приходил — гостем.
Гостем теперь уйдешь
Дверь в тишине скрипнет —
Сколько прошло лет?
Я за тебя выпью
И погашу свет.
И — никаких песен.
И — никаких драм.
Держать тебя — безумная затея
- Ты мне не нужен, связанный, у ног.
И как душа моя ни холодеет
— Иди любой из выбранных дорог.
Дыши легко. Лови земное счастье.
Смотри вперёд, о прошлом не грусти.
Моя любовь без времени и власти
Тебя догонит где-нибудь в пути.
Расходятся и сходятся маршруты,
мелькают, как страницы, города,
но в этом мире призрачном и трудном,
хоть кто-то должен выучиться ждать.
Спеши вперёд — лови хмельное счастье,
а завтра, не жалея ни о чём,
Не грусти, мой ангел, что кончился день,
Где-то прячет солнце улыбку свою…
Через сотни лет, городов и дождей
Можно я тебе потихоньку спою?
Как забытой сказкой спускается ночь,
Как рисует небо из звёзд хоровод,
Как тебе во сне улыбается дочь —
И, наверно, это — важнее всего.
Ты устал, мой ангел — дороги длинны —
Кажется, что бедам не будет конца,
Но с небес летят разноцветные сны
И весёлой стайкой галдят у крыльца.
Сын твой с этой стайкой, конечно, знаком —
— а всё-таки было вот это счастье —
лежать и смотреть на тебя, спящего…
тихонько касаться ладонью щеки,
шептать — ты не слушал — смешные стишки,
и солнечный луч на открытом плече
губами ловить. и не думать — зачем,
за что и надолго ли это дано…
весна безмятежно струилась в окно…
и что мне с того, что прошло навсегда?
но — было же…
— было же…
— было ли…
Говорю ж тебе: шутю.
Не скучаю. Не грустю.
Не пишу дурацких писем.
Старых песен не крутю.
Сплю отлично. Пью отлично.
И вполне отлично ем.
В жизни личной и публичной
Никаких тебе проблем.
Солнце светит —
Снег не тает.
Денег — куры не клевай.
Я тебе понаболтаю —
Только слушать успевай.
О высоком, о горячем
И — мне же — тебя же — ещё и жаль! Кому расскажешь — устанут ржать —
Как я, разматывая бинты, пищу беспомощно:
Как там ты?
Какие Боги тебя хранят, ведут ли победам счёт?
(Пока им явно не до меня — кого им хранить ещё?)
Не жжёт ли солнце? Не валит снег? Не часто ли дождик льёт?
И та ли женщина смотрит вслед? И светел ли взор её?
А дальше? — дальше —
«Помилуй, Бог, его от земных бед»… -
…Навязло так, что ни сил, ни слов
Ни веры уже —
нет…
Здравствуй. Ну, вот и осень. И, слава Богу.
Как-то я этот август переползла.
Много ль мне было надо? Да нет, немного.
Слово, полстрочки, дежурное «Как дела?».
Впрочем, ты прав, конечно — к чему считаться?
Много ли, мало ли — явно замкнулся круг.
Видно, семь раз отмерив, пора прощаться,
Резать. Рубить. Сжигать. Выпускать из рук.
И потихоньку дальше — дышать и верить,
Нежную правду не облекать в слова.
Слушай, а если б я вот сейчас — и в двери —
Что б ты со мною — крестиком вышивал?
Всё ломается, бьётся, крОшится,
Рассыпается в пух и прах.
Отпусти меня по-хорошему,
Не считай, кто из нас неправ.
Все мы правы. И все — обмануты
Сладким счастьем, что не сбылось.
Наши судьбы, звеня, натянуты
Близко-близко, но, всё же — врозь.
Новогоднее солнце жмурится
Обещаньями лучших дней.
Я уйду по безлюдной улице —
Не могу я —
ЕЩЁ сильней.
Вот и случилось:
Осень. Билет. Рюкзак. Все «за и против» взвешены в пользу «за». Небо светло и прямо глядит в глаза. Вот и решилось. Что мне тебе сказать,
До того, как закончится полоса
И самолетик выпорхнет в небеса?
Здравствуй!
Такой октябрь лежит у ног,
В воздухе тает жжёной листвы дымок.
Небо и солнце. Солнце и небо. Синь.
Всё, что угодно сбудется — попроси!
Счастлив, кто дерзок верой в мечту свою —
Птицам по вере будет дарован юг.
Людям по вере будет дарован рай.
Всё, что угодно сбудется — выбирай!
А потом ты мне снишься.
Иди, разбери, зачем? Весь такой свободный, мятежный, муторный, и до того ничей…
Просыпаюсь — и на тебе: ни выдохнуть, ни вдохнуть. И уж как ни твержу себе, хватит, мол, перемешивать эту муть, эту бредь — ни конца, ни края, ни да — ни нет, ни просвета, ни дна, ни сна, ну ведь ясно же — бред и бред. Отпускай, давай, барахтайся, жги и смей…
А уже всё равно не дышится.
Хоть убей.
И моё неземное лето, такое лето! — свисти и пой! -
Разбивается вдребезги.
Так-то, мой дорогой.
И никто ни в чём.
Ну, уж ты-то — совсем ни в чём… Золотое солнце лениво и горячо. На кусте малина. Мята у самых ног. Виноград зеленой лапкой залез в окно. На столе в стакане ягодное вино…
Всё для счастья давно на блюдечке, а оно ускользает меж пальцев…
Но ты-то здесь ни при чём…
Я во сне легонько трону твоё плечо.
… Мы были друзьями — когда-то мы были друзьями.
Прощали обиды, а, может быть, — не замечали,
Светились от счастья, смеялись одними глазами,
Темнели от боли и плакать умели — слезами.
… Мы были открыты, а, может быть, — только казалось,
Мы были крылаты, а, может быть, — это приснилось,
Но что-то случилось — смешалось, разбилось, сломалось,
Все пере-вернулось, и вот — ничего не осталось.
… Но жизнь не застыла, — смешала цветистые краски,
И новые лица, играя, для нас рисовала,
Мы были довольны, а, может быть, были несчастны,
Но как-то справлялись. А что нам еще оставалось?
… А время уходит, опять возвращается осень…
Я даже не знаю — зачем я сегодня об этом?