Аль Квотион

Я верил в то, что одиночество — пример,
Я вычитал из жизни улицы и скверы,
Но кто-то молча открывает мою дверь,
И даже этого молчания — сверх меры.
Я думал, кончилось, отбегался, отпел,
Я думал — падаю, земля не удержала,
Но кто-то смотрит на меня в живой прицел
Безумных глаз, разгоряченных до пожара.
На сердце пчельник раскровившихся зарубок,
Но за секунду, за полшага до ножа,
К дыханью снова подступают чьи-то губы,
И больше нечем, больше незачем дышать.

Как краток век ваш на земле,
век женщины, сиречь подруги,
как растворяетесь во мгле,
как опускаете вы руки,
когда из зеркала глядит
не вера в будущность, но память,
когда все дни уже в кредит
и стерлись до морщин местами.
Как краток век ваш, боже мой,
мне б удержать его на время
и рассказать, что там, за мглой
вас кто-то ждет, вам кто-то внемлет
и любит так же, как тогда,
когда со школьною тетрадкой
… показать весь текст …

Ты берег, от которого я бежал во время отлива,
Но теперь восходит луна — и я потоп.
Так мы возвращаемся к своим любимым,
Которых уже нельзя оставлять на потом.
Впрочем, мальчики с умными ртами тебе расскажут
О практичности мелких чувств, укрепляющих быт.
Только знаешь, сердце — это такая скважина,
Как взойдет из нее огонь — не зажмешь скобы.
Потому мы грубы, смешны, не жалеем царства
За какой-то смутный, еле живой рассвет.
Но с каким великим (слышишь? святым!) упрямством
Мы к любимым своим возвращаемся, как к себе.

Я звоню тебе, Бог. Я хочу рассказать
Как мы здесь, на Земле, забываем о сроках,
Как пинает ребенка нетрезвая мать,
А потом продает у дороги за треху.
Время сводит с ума, будит самоубийц,
Этих бешеных птиц, этих вестников боли.
Время будит поэтов, присяжных без лиц,
Но здесь даже поэты молчат против воли.
Здесь спиваются словом, не только вином,
Здесь уже не торговля, а перепродажа,
Здесь по десять убитых на каждом живом.
Впрочем, знаешь, нам это не так уж и важно.
И вот это страшней. Мы закрыли…
… показать весь текст …

Что знаем мы друг о друге? Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом… Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю. И шлепать по лужам, разбрызгивая вокруг себя радугу, включать музыку на полную громкость и танцевать на кухне, завернувшись в простынь, легко шутить, показывая из окна язык угрюмому хмурому человеку на улице и дышать невероятной смесью света, неба и улыбок случайных прохожих, рождающихся, когда они заглядывают в твои глаза. Каждый из нас — сумма счастья и горя, безупречное творение природы, удивительный акт жизни во всем его многообразии. Каждый из нас — вмещает в себя все.

Никто не повторит мои слова
И не посмотрит сквозь огонь с прощеньем,
И будут лица, вросшие в дома,
И будут крылья, ждущие паденья.
Но кто-то обернется невпопад,
Сквозь ночь, сквозь небеса волос коснется
И спрячет средь людей зеленый взгляд,
И исчезая, тихо засмеется.
И ты сорвешся в бег, сорвешся в крик,
И ты сорвешся в боль его признаний,
И может быть в случайный этот миг
Рукой поймаешь шорох одеяний.
И он в глаза посмотрит не спеша
И улыбнется грустно и нелепо…
… показать весь текст …

У дней есть дно.
И человек, попавший
в его покой становится эскизом
покрытой снегом сиротливой пашни.
Но высвист боли словно вывих жизни:
«Вставай, вставай!
Попробуй вспомнить слово
на кромке губ.
Как пело, как звучало
аккордом дел разлаженным, басовым,
свирелью шуток, счастьем непочатым.
Попробуй вспомнить — век стекал за плеши
жилых домов.
Потом от этих волн
… показать весь текст …

Осенний я укутался дождями,
Мне в них тепло, как в прожитых руках.
Мы отвечаем за свой выбор сами.
И я отвечу. Небом на плечах.
Тем листопадным, стынущим, голодным,
Что вновь укроет листьями весь мир,
Все наши дрязги, всю эту бесплодность
Ничтожных дум в ничтожности квартир.
Все эти склоки, жалкие, пустые,
Что тлеют в хлам тряпьем на пустырях
Душевной, самой страшной гипоксии,
Где в лицах проступает злоба рях.
Укроет язвы ссор и эгоизма,
Засыплет желтым скалящийся дуст
… показать весь текст …

Ты хочешь найти в себе океан. Бескрайнюю, широкую гладь, пронзительную от соли и криков чаек, а ступишь в нее — и раскроется великая бездна. Необъятную, сильную воду, соединяющую берега, штормовую или неподвижную, предстающую перед взглядом последним судилищем души. Ты хочешь найти в себе океан, заваривая утром кофе и включая компьютер, ругая плохую погоду и ругая встречных людей за кажущуюся тебе погрешимость. Ты хочешь найти в себе океан, непрестанно думая о себе, вырезая выкройку жизни под размер собственных узких плеч. Ты хочешь найти в себе океан, приписывая бледному лицу мира свои сырые скулы и поверхностные глаза, везде, везде находя себя, отражаясь в каждом, во всем.

Но если ты хочешь найти в себе океан, тебе придется научиться отражать небо.

Каково имя твое, человек? Что видишь ты в душе своей, чем прорастаешь в мир? Потому что как любое зерно прячет в себе грядущее дерево, так и ты, во всем величии, во всей многогранности — лишь зерно вселенной, брошенное в почву жизни. И смешны твои слова, твои истины, твоя возня, поиск правых и виноватых, определение добра и зла на фоне всего одной гаснущей звезды. Потому и не ранят меня обиды и упреки, смех и слезы. Но именно в тебе, человек, в словах твоих, в делах, в глазах, в помыслах — шелестит крона будущего, отражаются плоды нового мира. И не нужно гадать на болотном чертополохе, не нужно искать правду в выжатой воде, не нужно заглядывать в чад свечей, не нужно ходить к мудрым бабкам с пустыми глазами пьяниц… Потому что ответ на все вопросы ты найдешь в себе. Так оторвись на мгновение от пристального изучения чужих ломких ошибок, от сплетничества и судачества, от жадного обнюхивания чужой любви, чужой судьбы… Загляни в зеркало, посмотри в свои собственные глаза.