Аль Квотион

Есть те, кого хочется любить. И есть другие, те, кого легко забывать. До страшного легко исчезают из памяти их черты, становясь белесыми пятнами без примет, исчезают их имена, становясь молчанием, исчезают они. И в моей жизни есть те люди, над лицами которых я не захотел склониться, проходя мимо, уходя все дальше. Кажется, они тянули руки мне навстречу, кажется, они что-то шептали сухими губами. Я все забыл. Я шел вперед к совсем другим, которых легче было понять, кого приятнее было видеть, с ке…
… показать весь текст …

Может, майская светлая дурость
Расплескала во мне облака,
Их высокость и их белокурость,
Их приветствие всем босякам,
Проходящим по жизни случайно,
Проходящим с улыбкой, вольней,
Раздающим себя гениально,
Только с музыкой, только за ней.
Может, просто затюкался в буднях,
А суббота — возьми и приди.
И теперь можно быть безрассудным,
А на завтра тебе стать родным.
Все стихи мои пахнут сиренью,
Поздно бить уже по тормозам.
… показать весь текст …

Мы заблудились. Безнадежно. Мы Еще стоим. Но, кажется, нетвердо.
И твои губы, словно бы псалмы,
Пытаются сберечь задор и гордость.
Вот так всегда — вся жизнь идет вразлад,
Вся жизнь летит, втыкая в руки перья.
Любовь пришла, бежишь ей открывать.
А открываешь — только ночь за дверью.
Ты открываешь, смотришь в темноту,
Зовешь ее, хотя уже не веришь,
Стоишь один, обуглен и сутул,
Не понимая: ты ли? или ветер?
И все больнее — ночь там? или ты?
Последний окрик выше неба станет,
Коснется звезд свинцовых, налитых.
… показать весь текст …

Чем жить с душой… А чем жить с душой? Какими сказками, иллюзиями накормить ее, чтобы она не выла на этой пронзительной ноте, глядя, как уезжает последний поезд? Какие песни ей петь, какие стихи читать, чтобы согласилась она на сытый корм и теплый кров и не искала жадно несуществующего неба? Какой болью ее измучить, чтобы сделать грубой, чтобы перестала раздеваться под чужими холодными взглядами? Душа моя, душа… Девочка на резных качелях, птица в прозрачном небе… Куда ты смотришь так настойчиво, так внимательно, чего ждешь от меня, дожидаешься ли? Душа моя, душа… Каково имя твое, какого цвета твой взгляд? Душа моя, душа… В ком найти мне тебя, если в собственной груди я чувствую лишь пустоту, черно-алую болезненную тишину, извращенно переворачивающую облака в глазах, жадно впитывающую стоны мира. Выжженную степь, отсветы далеких пожаров, стертую с побелевшего виска испарину, кровь, страсть поцелуя и долгий ветер в волосах на краю мира, за шаг до пропасти. Или это и есть ты, душа моя?

Ты не в моей памяти, которая сонной старухой теряет свои скудные богатства из дырявой сумы прошлого. Ты не в моем завтрашнем дне, не проявляешься сомнительным эфемерным силуэтом на тонкой кожице будущности. Ты не в моем сердце, этом мышечном агрегате, яростно гоняющем кровь и штурмующем спазмами мигрени и без того больную голову. Ты даже не в голове, тяжелом вычислительном центре каждого шага и действия. Нет, ты стоишь в огромном пространстве, в той великой данности жизни, где деревья мокрыми пс…
… показать весь текст …

Да что там руки?
Тянутся, и ладно.
Хватают все,
Ломают только так.
Да что душа?
Она,
Дыша
На ладан,
Соврет о счастье,
Страстью
Объята.
Да что там ты?
Ну что ты, в самом деле.
Ты отпечаток
… показать весь текст …

Когда меня спросят: «Кто ты?», я промолчу, не найдя ответа. Можно вместить все аспекты бытия в короткое слово «я», прочертив на лице многозначительную улыбку, можно пуститься в долгие рассуждения, неуверенно нащупывая отточенными плавниками слов материю псевдо философии, можно вскрыть собственную душу, перефразировав ее в условный ответ, который в любом случае окажется не по размеру вопросу, как любимый в детстве свитер с годами становится мал. Потому что в глазах задающего вопрос ты всегда буде…
… показать весь текст …

Руки, скованные тонкой золотой цепочкой памяти. И человек с раздаренным сердцем, распроданной душой, раздающий себя наугад. Всем подряд, потому что чужие руки всегда теплее. Как иногда сложно соответствовать самому себе и вдыхать полной грудью застекленную жизнь, равносильную смерти. Как сложно потерять все, что когда-то было тобою и с прежней детской наивностью, глядя на мир большими от надежды и восхищенного удивления глазами, просить полушепотом -полупением: *любите меня сейчас, ведь потом будет поздно…*. и лишь научившись любить, вдруг понимаешь как это бессмысленно. Но в который раз переплетая холодные пальцы, горячие дыхания и глухой стук двух похожих сердец, снова и снова веришь, а вдруг нас еще кто-то ждет, а вдруг еще что-нибудь будет. Сквозь боль. Сквозь усталость. Под затянувшимся дождем. Последняя вера. И я понимаю, глядя сейчас в тебя, что уже не будет иначе. Лишь ты, я и последний дождь. Медленный дождь, предваряющий новое начало.

Прожить век в маленькой комнате. Смотреть на людей из окна, никого не пуская ближе. Говорить только с книгами, шептать в их страницы: «Помните? Это просто жизнь, и она отсекает лишнее».
Таудалы новой эпохи — мы стоим угрюмые, от усталости и одиночества ближе к коме. Мы спускаемся в тихий ад, словно крысы в трюмы, и течет по миру Коцит этих маленьких комнат. В каждой буду я — человек, похожий на тысячи одинаково обреченного человечества. Я стою у окна, я в прохожих губами тычусь и целую, целую пальто, капюшоны, плечи. Я целую женщину, школьника или пьяницу без излишних драм, потому что стекло — не ранит. Я стою у окна. Книги в спину мне грозно пялятся. Я целую людей, бредущих в восходом «рано». Но не ближе, не ближе, не ближе — живая комната прорастает в теле, бьет ознобом, скрипит и бесится. Я стою в тишине, где лишь книги листают томно стены рук моих, стены глаз или стены сердца.

Было раннее утро. То самое время, когда за окном появляются люди, которых ты никогда не увидишь в другое время. Жители рассвета, знакомые жителям вечера только понаслышке. У закрытых на переучет киосков толпились какие-то панки, застрявшие в состоянии тяжелого опьянения еще с разухабистой ночи, мельтешили старушки с пучками зелени и вязанных носков, спешащие сдать товар на рынок, на еще тихих улочках скребли метелками асфальт изредка зевающие дворники.

Аккуратно собирая разбросанные по детской…
… показать весь текст …