Аль Квотион

Моя прекрасная, когда-нибудь потом,
когда мы сбудемся согласно океану,
когда в груди вдруг начинается потоп
и открывает путь Левиафану —
пугающей огромности любви,
тогда, моя прекрасная, услышишь,
как из духовных спрятанных глубин
щемящей нежностью звучит в тебе затишье.
Когда предстишьем упираешься в весну,
как будто обнажившимся предплечьем,
и спать пора, но как теперь уснуть,
когда на сердце с каждым мигом легче.
И в голове такие облака,
что если стать нечаянным ребенком,
… показать весь текст …

Мы вдвоем живем в одной комнате. Это весело —
находить в кровати голую твою заспанность,
чтобы ангелов не смущать — одевать в поэзию,
то есть на небоскребы рифм на горбу затаскивать.
Наша близость не в слабом чахлом конспекте по Гегелю,
и не в том, что я под одеждой ношу твой крестик,
не в строение мозга, не в химии, не в молекуле,
она в том, что однажды мы с тобой плакали вместе.
Она в том, чтобы встать с утра и идти на цыпочках,
и тем самым чуткий утренний сон не встревожить,
изумрудной кровью травы всю рубаху выпачкать,
но поймать тебя в поле — легкую, без босоножек.
Ближе к вечеру просто так обменяться душами,
просто так, понимаешь? Как будто бы нет барьеров.
… показать весь текст …

Все изменилось. Все стало другим.

Она ушла в ванную. Шум воды, шебуршание флакончиков, плеск. А я сижу за монитором своего ноутбука и работаю. Это нормально, в этом нет трагедии. Но когда-то давно…

«Она была невозможно далеко от меня, нас разделяли границы стран, часовые пояса и тысячи километров. Я звонил ей, мне было плевать на счета за тысячу евро, я должен был слышать ее голос. Просто слышать. И жадно вслушиваться в каждое слово.

— Я в ванне.
— Ты не знаешь, как сильно мне хотелось бы се…
… показать весь текст …

Свечи, музыка, вино в бокалах, полумрак и шелест одежд. Стихи, письма, танец, застывший во времени, и звездопад за окном. Осень, листья, тихие аллеи, рука в руке, улыбка под ранним дождем. Повторяющая себя романтика, замкнутая в кольцо. Медленная сказка, не находящая выхода. Я предлагаю тебе партию. Партию на любовь. Ставка, достойная игры всерьез, и игра, равноценная ставке. Когда ты устанешь от тихой молчаливой нежности, от сладкой ваты слов и ритмичного уютного тепла, вспомни мое предложение…
… показать весь текст …

Когда его спрашивали, кем он работает, он смеялся и говорил, что почти ювелир. А соседи громко стучали в стену, потому что ночами из его квартиры слышалась музыка. Но как им объяснить, что каждую ночь к нему приходят ангелы, а они любят петь, пока он осторожно пришивает к их плечам крылья. И это и правда почти ювелирная работа.

Вот так случилось,
Влюблен
Как сгублен.
Она все ищет — за что да как.
А просто —
Гул в голове.
И губы —
Кизил, брусника.
Кармин — экстракт.
В тебе полет
Словно кисть Шагала,
Шагает солнце в тебе,
Шабли
Лучей и крови,
… показать весь текст …

А печаль иных слов, грусть отдельных моментов… они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

Боль — лучшая любовница. Она тихо входит в дом, даже тенью не задевая твоих смешных и упрямых истин. Она молчалива, но в молчании своем она рассказывает намного больше, чем те слова, что ты слышал раньше. Едва заметным силуэтом она листает твои книги, осторожно касается тонкими пальцами струн твоей души. И ты звучишь. И она вместе с тобой, в едином порыве, всегда в унисон. Она только твоя. Боль верна. Она не уйдет к другим, она будет прятать от них свое лицо за ширмой фальшивых улыбок, развешенн…
… показать весь текст …

Не обижайся, я до срока постарел.
Забыл тебя, зачем-то думаю о вечном,
Стал то ли знахарь душ, а то ли пастор тел,
Стал жить умом, стал жить темно — хватило свеч бы.
Стал рассуждать все чаще. А ведь раньше шел:
Гора — так в гору. Ну, а яма? Значит в яму.
Шел в свет и стыль, в окно и дверь, шел в рань и шелк,
Шел по следам своей судьбы, упрямо, прямо.
Потом погас. Как лампа — в раз перегорел.
Сижу и мну шальную память, как уроки.
Теперь скажи мне, я до срока постарел,
Или как многие, как все — ошибся в сроках?

Когда весь мир сошел с ума, некоторые научились плавать среди безумия.
Другие безнадежно тонут.

Там на дне — я видел розовый жемчуг в твоих глазах.
Розовый жемчуг и почему-то иконы.
Там на дне уходили под теплый ил колонны древних дворцов и античный мрамор.
Там на дне не живет ни одна из рыб,
Но зелень тины возводит почти что храмы
И так цветет, что можно забыть про все — просто лежать одетым в морскую толщу.

А значит — любое море отчасти сад, то есть в безумии есть священная роща:
Как темный покой околоплодных вод,
Как Стикс, огибающий тонкую шею Харона.
И розовый жемчуг в волнах плывет, плывет…
… показать весь текст …