Аль Квотион

Писать стихи сейчас легко,
Так много тем есть: ОН и осень.
Слова на вкус как молоко,
И с привкусом клубники — после.
Возьми ноутбук, надень халат,
И вот — стихи.
И вот вам — слово.
Язык! Родной язык богат,
В нем столько схожих есть глаголов,
К любви всегда уместна кровь.
И ты уже умнее прочих.
Для глубины идеи слов
Ставь в тексте больше многоточий.
Ну вот и все.
… показать весь текст …

Я прослеживаю твое тело ладонями —

Так прослеживают сводку новостей, задыхаясь от боли,
Так прослеживают пальцем дороги на измятой карте,
Если сбился с пути и стоишь на горячем асфальте.
Так прослеживают мишень с робким взглядом лиственным
За секунду до взлета птиц, напуганных выстрелом.

Под ладонями тело живое кажется островом,
Оно режет приливы рук берегами острыми,
Но когда весь мир становится громким безмолвием —
Я хотел бы лежать и просто чувствовать волны.

Полночь.
… показать весь текст …

..
Поэзия… Мне жаль тебя, поэзия,
Утопленница, лестница до звёзд.
Все реже — божья, чаще — бесполезная.
Последнего отчаянья форпост.

Святыня на задворках нашей алчности,
Души перерождающейся срыв,
Бессонна, безответна и безжалостна
На выселках плохих дешёвых рифм.

В гортани жаром слова пересушена,
Избита распродажами творцов,
Залатана, обуглена, простужена,
… показать весь текст …

Доживем жизнь.
Отражаясь с сигаретой в форточках,
в своих брендовых кофточках, словно это хоть что-то дает,
голосуя частникам под дождем на мокрых обочинах,
согласуя с ангелами и с чертями свое житьё.
И шажками мелкими, но с надеждой на что-то большее,
просудьбимся пыльные в просторечьи земных путей.
Знаешь, все мне кажется — мы с тобою травинки божии,
мы травинки, милая. Не жалей о том, не жалей.
Нам бы жизнь дожить, нам бы крохотный век свой выстоять,
дать земле хоть семечко, не сломаться бы под росой.
Мы травинки, милая. Но и мы все же к небу высимся,
и цветами светлыми обращаемся вдруг весной.
Нам бы жизнь дожить. И ты знаешь, не нужно многого.
… показать весь текст …

Отче, отче, сказку расскажи:
отчего глаза у Бога сини,
отчего из маленькой души
вдруг растет огромное бессилие?
Отчего так больно мне рукам,
если в них простая человечность?
Отче, отче, кто воздвигнул храм?
Отче, отче, кто воздвигнул вечер?
Отче, отче, очень горячо —
это страсть во мне или пожары?
Отче, отче, я в листве прочел,
что листва — и та дана не даром.
Отче, отче, вот веночек слов,
нес его я по лучам и рекам
… показать весь текст …

Я пришел к тебе художником,
я принес четыре ахроматические краски,
мольберт,
мастихин,
мурашки на руках
и абстрактный формализм поэзии,
но ты была холстом с уже написанной картиной:
силуэты людей на вечерней улице,
расстояние между которыми стремительно сокращается,
и освещенные фонарями силуэты домов,
кажущиеся абсурдными и лишними на фоне огромных чувств этих маленьких людей.
Синее настойчивое желание побыть в одиночестве
и акварельный шепот:
«догони меня на этой чертовой пустой у…
… показать весь текст …

Скоро осень.
Стаккато дождей и другие мелодии
Распугают на улицах теплую летнюю пыль.
Скоро осень взойдет на свой царственный лиственный подиум
И шепнет:
— Мальчик-август допел, мальчик-август дожил.

А мне хочется с ним.
Я спрошу:
— И куда он направился?

Улыбнется оранжевым, мокрым, печальным лицом:
— В желтый свет из окна, в сотворение нового замысла,
В человечий уют. Ты же чувствуешь, он здесь во всем.
… показать весь текст …

Она приходит в семь,
Со всем другим простившись.
Я молча нахожу горсть искренних причин
Не видеть этих скул — отждавших, изгрустивших.
Но ей и не нужны жаления мужчин.
Ее слегка знобит, она слегка продрогла
И чтобы отскрести с души кала-азар,
Снимает пектораль и подставляет горло
В привычке закрывать пшеничные глаза.
А я рисую ртом на этом горле повесть
О том, что за окном, о том, что за спиной.
О том, что впереди. Молчу.
Пусть будет новость,
Незначимая в час, когда она со мной.
… показать весь текст …

Сегодня мы отмечаем еще один конец света. Сколько их было, сколько их еще будет… Мы сидим в одном кресле, смотрим в окно на бледное зимнее небо, на безмятежно кружащихся в нем птиц и смеемся. Слепа человеческая вера в чудо, слепа, наивна и дремуча, но пока толпы фанатично настроенных, от скуки сходящих с ума людей складывают консервы в пыльные чуланы, чудо все же происходит. Оно в этом бледном небе, в хищно изогнувшихся черных ветвях обнаженных деревьев, оно в этих сонных птицах, оно в головокружительном танце снега за окном. Оно в этих смешных людях, оно в нас с тобой. Оно везде. Потому что мир этот сам по себе — чудо. И ты завариваешь чай, а я включаю музыку, мы молчим и улыбаемся, как сообщники одной тайны, простого понимания того, что мы сами создаем свой мир. И слушая твои утренние шутки, и украдкой любуясь твоей искренней красотой, этой сквозной открытостью души, я снова и снова понимаю, что люблю… А конец света… Что же, если кончится свет, то я научу тебя любить во тьме.

Я буду писать тебе письма. Про море. Ты знаешь, как пахнет море? Как сильно кружится голова от счастья, когда ветер треплет волосы, а соленые брызги древнего океана блестят на лице? Я расскажу тебе о том, как поют дивные птицы у кромки теплой воды, прозрачной до дна, хрустальной, как взгляд небес, и ласковой, как губы матери. Про солнце. Что его бывает много, так много, что душа поет и захлебывается от счастья, и жизнь, жизнь спешит, стремится быть везде, прорастает отовсюду, покорно ложится в л…
… показать весь текст …