Банана Ёсимото

Лицо вообще штука удивительная. По лицу сразу видно, потерял человек душу или нет. Если не потерял, если душа на месте, то лицо излучает мягкий свет. Свет любви.

Если женщина любит, то она становится сильной.

Пить кофе ночью — это как первый снег или как раннее утро после бури: всегда кажется, что что-то похожее уже было в твоей жизни…

…если бы в нашем мире был такой человек… или полубог, который следит за тем, чтобы люди жили по правилам, то он бы в трудный момент подсказывал: «Так нельзя делать» или «Это правильный поступок». Удобно, правда?

Но никого такого нет. Может, если бы он был, он прекратил бы весь этот ужас. Но пока что всё продолжается. Приходится справляться самим.

И как бы ни было ужасно то, что мы пережили, мы должны помнить, что могут быть вещи и пострашней. И в этой ночи тоже дышат сотни тысяч несчастных людей.

Прямо сейчас, в эту секунду люди умирают, теряют родных. Их предают, убивают. Мир такой огромный… Хоть бы это всё прекратилось. Хоть бы стало меньше несчастных детей…

Когда утром я смотрю из окна на реку, она похожа на дождь из золотой бумаги, который колышется, сверкая на солнце.

Великолепие Света.

И мне кажется, что именно это древние люди называли надеждой.

Внутри каждого из нас, в самой глубине души, гнездится слабое, дрожащее нечто, которое нуждается в заботе и любви. И время от времени нужно плакать, потому что слёзы — это признак того, что сердце все еще не зачерствело, что мы все ещё способны любить.

Книги и музыка — мы и сами не замечаем, как они спасают нас каждый день, каждый час. Жизненно важные мелочи. Настоящие подарки судьбы, даже если мы до конца этого и не осознаем.

Постепенно все неприятности растворились в горячем чае и приятной беседе. Потерялись в наполненной светом комнате. Вот так бы и прожить всю свою жизнь за чашкой чая…

Считается, что забытые тобою вещи просто-напросто были тебе не нужны. Забавно, правда?

— Ничего забавного. И кто же это определяет нужность или ненужность того, что у тебя в голове?

— Это риск. Спору нет. Ты можешь начисто забыть именно то, что казалось тебе чуть ли не самым важным.

…Моя жизненная эстетика, моя возвышенная грусть — всего лишь миниатюрный садик, разбитый в коробке с песком. Садик, обречённый вечно оставаться в коробке как олицетворение фрагментарности моего существования.