позабыв про совесть
наплевав на честь
прихожу сюда я
чтоб своё прочесть

Остаётся лишь верить и ждать,
Такова наша бренная участь,
И, надеждой на лучшее мучась,
Каждый день в себе всех побеждать.
Остаётся хранить то, что есть,
Такова наша доля, миряне…
Не иметь слишком много в кармане,
И от этого кактусом цвесть.
Остаётся молиться и петь
Не понятно кому и как громко,
Наша участь- телесная клеть
И ходьба по зазубренной кромке.

Благословляйте женщин, о, мужи,
Пока в них, как в щитках, искрит надежда
На то, что вам они ещё нужны
В одежде- днём, а ночью-без одежды.

Нет, я не спорю с дураком,
А выношу ему вердикт,
Пока грозит мне кулаком,
Я говорю ему: «Конфликт
С тобой, дурак, мне ни к чему,
Иди-ка ты в «глухую «степь»».
А он кричит: «Мне одному
Там пребыванья не стерпеть!»
Ну что поделаешь, дурак…
Чтоб спор вести, нам нужен факт,
Нужны стальные аргументы,
А ты и дышишь-то не в такт.

Душа отболела, остыла,
А тело покамест живёт…
Не серо ему, не уныло,
Оно, как научено, в рот
Кладёт разномастную пищу
И ходит, и много так спит,
И правды с неправдой не ищет,
А просто плюёт да сопит,
И душу увядшую носит,
Не в силах её отделить,
Ни ласки, ни счастья не просит,
А только поесть да попить.

Сейчас уже не модно быть курящим,
Неверным другом быть, ненастоящим,
Разводы за разводами — не модно
И водку с пивом пить поочерёдно.
Не модно о родителях не печься,
Не модно от прекрасных чувств беречься…
Тогда с какого, люди, перепуга
Мы всё еще немодные покуда…

Я в тридцать три не умирала на кресте
И не стонала: «Ты прости грехи им, Боже!»
Я выводила «ненавижу» на листе
И повторяла, часто вслух, примерно то же.
Я не убита на дуэли в тридцать семь,
Хотя попытки застрелить кого-то были,
Но помешала мне с крылами чья-то тень,
О, Небеса, то помешали мне не вы ли?
Я в тридцать восемь, словно в восемьдесят три,
Душой болезной об углы поистрепалась,
И заточила потому в монастыри
Всё то убогое, что от неё осталось.
Теперь всё чаще красота моя темнит,
Я похудела, но подвох зарыт не в теле,
… показать весь текст …

Ах, сколько пишут мне: «О, дама!
Вам в наш журнал сейчас хоть прямо,
В газету или альманах!»
И я пишу: «Идите нах.»

Остановись, Любовь, и посмотри…
К тебе в мольбе протягиваю руки…
Ты дверь телесной клети отвори,
Нет сил терпеть мне дальше боли муки…
Остановись, Любовь, на краткий миг…
Я знаю, время жизни на исходе…
Услышать мне б хотелось слов твоих
О тамошней, заоблачной погоде…

Я люблю тебя, небо, всяким:
И в сухую погоду, и в слякоть,
Чуть сливовым или кефирным,
Но люблю тебя больше мирным.

очень неохотно
лайкают и тут
до чего ж тяжёл ты
графоманий труд

А словом считается даже союз,
Частица и та им считается,
Но нас же, коллеги, терзает искус
Одним многословием маяться.
И вот уж не стих, а бассейн под пером,
В нём всё от и до — «филигранное"*…
Куда только деться нам с этим добром:
С «бассейном», с «тазами» и с «ваннами».

Семь лет для семьи -это срок,
Трубит и горланит общественность.
Семь лет -и мужик за порог,
Как куль, с себя сбросив ответственность.
Прошла у бедняжки любовь
К жене и дитю-первокласснику,
Другую он ищет «Ассоль»
На сайтах -«ассОлезапасниках».
Семь лет как в тюряге отбыв,
Мужик срочно вновь женихается,
На прошлое прочно забив…
А баба с дитём загибаются.