А в сорок жизнь- окраина размытая,
Подол бы подобрать, чтоб не промок,
И спрятаться в надёжное укрытие:
В сухой и очень тихий уголок.
А в сорок называют нас по отчеству
И ахают, коль нет у нас семьи,
И бьют исподтишка по одиночеству,
Шепча о том, как счастливы они.
А в сорок пересматриваем многое,
Затёртое и так уже до дыр:
Судьбу свою- калеку колченогую
И в Worde косорукие труды.

нажилась я вдоволь
холостячкою
наконец при муже
буду прачкою

У моря Чёрного сидела
Сегодня в полдень я во сне…

мне на день рожденья
и на новый год
пишет кто угодно
но не ты урод

ну разве угодим мы всем и каждому…
иные наступили времена…
никто теперь не мучим чтенья жаждою,
и наши не лоснятся имена.

На сайте христианском зарегилась Маруся,
Найти себе чтоб мужа- служителя Иисуса,
С машиной — иномаркой, с гражданством иностранным,
И дом большой из камня неплохо б к этим данным.
Ей написал Андрюха, мол, сторож я в Рязани,
В колонии за кражи уж Отбыл наказанье,
Но Библию читаю- Псалтырь и Книгу Чисел,
У нас с тобой, я знаю, одни и те же мысли.
Маруся в чёрный список Андреюшку втулила, —
История с рязанской колонией смутила, —
И написала Хьюго -дедкУ из Тель-Авива:
«У вас красивый профиль и цвет…
… показать весь текст …

Я-океан щемящей грусти…
Ты-океан молчащих льдин…
Давай немного солнца впустим…
Хотя б на часик луч один…
Я почернела от печали,
В тебе застряли корабли…
Любовь была как сад вначале,
Теперь как горсть сухой земли.

Когда звучат стихи, народ зевает,
Его, народ, они не задевают,
Ему б, народу, хлеба да икорки,
А под стихи народ смыкает створки.
И не разжать тех створок и домкратом,
Любую из попыток встретит матом
Народ, жуя строптиво закусь к водке,
И даст понюхать с ног своих обмотки
Всем тем, кто ерунду еще рифмует,
И сети социальные штурмует,
Пытаясь под спиртное и икорки
Подсунуть стихотворные подпорки.