От случая к случаю
тянется не-
избежное

«Осенью время
голое» — шепчут
листья

Мы снова вдвоем
на рассвете… Песок,
золотистый песок
омывает наш сон,
а в наших ладонях
греются зимние
звезды… Мы скоро
проснемся и тот час
нас снова разделит,
навеки разделит
то, что держало
во сне

Любить, чтобы жить,
любить, чтобы знать,
куда приходить
за воздухом

Отступая на шаг,
возвращаясь и долго
созерцая, потом
поспешно хватаясь
за краски — вот так
мазок за мазком
картина рисует
художника

Среди мыльниц и мельниц
живет холостое
счастье

Из книги «ПРОЗАРИУМ»
«Лунари!» — звал он ее в темноте. И она приходила тайком через синий сад. Она всегда приходила, когда он умирал…
И своей наготой… Сотворенной дыханием жемчуга… Исцеляла его от жизни…
А на рассвете… Тайком через синий сад… Она исчезала, возвращаясь в свою обитель… В бабочек, травы, дождь…
В планеты и звезды… В страны и города… Она исчезала, а он… Снова живой… Снова далекий и сильный… Продолжал неустанно блуждать по вер-
шинам… Лишь бы снова разбиться… Снова приблизиться… Лишь бы снова позвать… Лунари.

Каждому — каждое.
Всем — остальное.
Никто не постигнет чужую музыку…

Назови своим именем
то, что нельзя
одолеть

Не годы — города
отсчитывают время

* * *

Боюсь тишины,
в которой земли
существенно больше
неба

* * *

Устав от морей,
от женщин и солнца,
… показать весь текст …

Одинокая,
она простирается
от камня до византии

Мир завершается
в каждом отдельном
случае

Души убитых
чаек врастают
в скалы

Мне снится сон… А может не сон… Может что-то иное… Но что-то мне снится… И там, где мне снится… Я умер, вокруг… Почему-то пустого… Совер-
шенно пустого деревянного ящика… Какие-то люди с печальными лицами…
О чем-то скорбят и плачут… А в стороне от них… У самой стены… Я спокойно сижу на стуле… И грызу свой старый… Башмак.

Не себя мне сегодня
не хватает, как воздуха,
а того, что когда-то
так и не стало
мной

Шел,
раздавая
шарики солнца
тем, кто ослеп
от счастья

Был странным сон.
Был грустным сон.
Я наполнял океаном
тюльпаны, потом
нырял с головой
в тюльпаны и плыл
до самого дна
океана, а там
нежно плакали
рыбы

И вот уже,
и вот ушла —
и дни с листвой
смешались