одну июльскую неделю
я спрятала на антресоль
в начале января достану
пройдусь по пляжу босиком

всё в этом мире иллюзорно
сказал усталый психиатр
и сняв халат расправив крылья
неспешно улетел в закат

аркадий курит после секса
и просит у зухры борща
она стыдливо отвечает
я борщ до свадьбы не варю

внезапно мир стал адекватным
исчезли злоба подлость ложь
и люди замерли тревожно
не знают как себя вести

январь такой особый месяц
его начала как бы нет,
а сразу раз и середина,
а дальше всё как и всегда

а в космосе дальнем дозор свой несут
и пьют млечный путь из ладошки
в обиду планету и нас не дают
кошки

сентябырь маленькая осень
октябырь осень покрупней
а вот ноябырь он и осень
и иногда уже зима

с собой олегу на рыбалку
жена собрала рюкзачок
блесну крючки червя в коробке
ну дура что с неё возьмёшь

не открывай глаза ты сразу
когда будильник зазвонит
спокойно полежи минуту
чтоб загрузился внешний мир

мы вместе, но меж нами пропасть
и в мире нет того моста
который мог бы я построить
чтоб эту пропасть перейти

а где-то в параллельном мире
с работы кот пришол домой
и трутся об ноги ласкаясь
оксана глеб и зульфия

стремительно октябрь примчался
на тройке лошадей гнедых
в карманах прячет дождь со снегом
за пазухою ветер злой

в аду сломалась остановка
на третьем круге и теперь
обжоры едут на четвёртый
и возвращаются пешком

поэт хотел покончить с жызнью
конечно только как поэт
как человек он хочет выпить
хоть с кем-то хочет переспать

в окно влетает эскадрилья
голодных злющих комаров
олегу с ольгой спать осталось
ещё четырнадцать секунд

жена взяла квартиру дачу
машину деньги и кота
и плюнув в пол сказала мрачно
детей кому-нибудь раздашь

жена олегу разрешала
смотреть на баб два раза в год
под рождество на пугачову
и на сердючку в хеллуин

упасть на дно с трудом подняться
и крылья распрямив на треть
пытаться снова к звёздам в небо
взлететь

кто ездил на велосипеде
тот помнит твёрдое седло
гудящие от боли мышцы
и иногда лицом в асфальт

на белый танец приглашаю
я то олега то илью
надеюсь что они друг друга
убьют