Обычай светский нетерпимо строг:
Какое б горе сердце ни сжимало,
Будь мраморной,
дабы никто не смог
Понять, как ты, красавица, устала.
Взирай сквозь паутинку на холсте
Так, чтобы не поведать поневоле
Мужчинам — о сокрытой наготе,
А женщинам — о потаенной боли.
Будь существом недостижимых сфер.
Пусть очи твои сравнивают с бездной…
А в них всего лишь статный офицер,
Такой желанный и такой бесчестный!
…Но что мне до услужливой молвы,
Когда твой взгляд смиряет в сердце смуту.
А тот жуир — в запаснике.
Увы!
Он зрителям не нужен почему-то.

Остается смятая кровать,
Пахнущая нежным смуглым телом,
Остается право ревновать
И возможность заниматься делом.
Остаются шпильки на полу
Странный взгляд, на прежний не похожий,
И совет «не ворошить золу»,
И последний поцелуй в прихожей.
Остается снимок, а еще
В том, тобой подаренном блокнотце,
Телефон. И это хорошо. Плохо только слово «остается»…

Сначала я забуду звуки голоса,
Ее привычку теребить кольцо.
Потом — глаза, походку, руки, волосы. Улыбку…
Всю ее — в конце концов.
Лишь силуэт, сначала невещественный,
Пребудет все желанней и ясней…
Пройдут года.
И никакая женщина
Не сможет никогда сравниться с ней!

Почему
Ты такое капризное,
Море…

Ты вчера
Бушевало,
Волнами грозя,
Волновалось,
Металось
На диком просторе…
Так нельзя,
Море,
Слышишь меня?
Так нельзя!
… показать весь текст …

Не нужно объяснений никаких.
Моя любовь —
как терпкий день весенний,
Как звездный свет,
как прозвеневший стих,
Как нелюбовь —
не знает объяснений.
А станут внятны сердцу и уму
Весна, стихи,
мерцанье звездной пыли,
Пусть остается тайной, почему
Мы, полюбив,
однажды разлюбили…

Уже про отправление сказали,
Уже зажгли вдали зеленый глаз,
А мы с тобой стояли на вокзале,
Не понимая, что в последний раз,
И говорили… Что мы говорили,
Транжиря на слова остатки сил!
Друг друга мы — увы — недолюбили.
По крайней мере, я недолюбил.
И потому ты очень много значить в моей судьбе.
Когда мне тяжело,
Ты говоришь: «Все быть могло иначе!»
А я молчу: «И вправду ведь могло…»
Пускай с другой все сложится счастливей,
Но горько на душе, как ни ершись:
… показать весь текст …