Привет, мой друг, Венеция плывет
За набережною неисцелимых,
Где души рвутся терцией в полет:
— А были ль мы хоть кем-то объяснимы?!
Все преходяще, лев мой, золотой,
Когда любовь сгустится в твердость камня,
Он затхлой будет унесен волной
Туда, где время истирает память.
Плывет, крылатый, вновь она плывет
Сыграв в свой карнавал, сладкоголоса,
И маска ей мала и рифма жмет,
А мы ей — лишь каналов рябь и проза.
В гондоле золоченой на восход,
Патрицианкой рыжей с сердцем львиным,
А нам не исцелиться от щедрот
Сиротства, вбитых клином журавлиным.
_____________________________________________________
…Много лун тому назад доллар равнялся 870 лирам, и мне было 32 года. Планета тоже весила на два миллиарда душ меньше, и бар той stazione, куда я прибыл холодной декабрьской ночью, был пуст. Я стоял и поджидал единственное человеческое существо, которое знал в этом городе. Она сильно опаздывала. … ©
