Зима уходит по-английски...

Неба ватное одеяло —
Зима ушла по-английски,
Ничего не сказала,
Не оставила даже записки,
Вместе с нею ушли все стужи,
Подобрав подолы для бега,
Под ногами чавкают лужи
Грязной кашей талого снега…

Всё вокруг было серо-белым.
От белесого неба до снега, испещрённого следами и тенями.
Серо-белые стволы берёз с ветвями, посеребренными инеем,
и серые проталины вокруг жухлых кустиков прошлогодней травы.
На опушке леса сидел лис.
Его рыжая шубка была неправдоподобно яркой среди серо-белого царства.
И сам он был, как ожившая сказка, напоминающая о том, что не всё в этом мире серо-белое.

Вот и август уже на пороге,
Спелым колосом прожитых дней,
Он как будто уменьшит тревоги
Этой зрелостью мудрой своей.

Он не любит пустых треволнений,
Он тягучий и плавный, как стих,
И, как все вечера воскресений,
Он задумчив, спокоен и тих.

Знойный день он сменяет прохладой,
Звездопадом пленяет в ночи,
Не костром он горит, а лампадой —
Тёплым светом неяркой свечи.
… показать весь текст …

бойся не тёмного неба,
а отсутствия звёзд…

бойся не тёмной комнаты,
а отстутствия света…

бойся не тьмы вокруг,
а тьмы внутри тебя…

Проходят лета, проходят зимы —
порой весомы, порой незримы;
на карусели весна крутилась —
то вдруг пропала, то вновь явилась…
И так же осень идёт циклично —
то просто осень, то очень лично…
Идут сезоны, всё повторяясь,
а мы за ними, не удивляясь —
то удаляясь, то приближаясь,
то приближаясь, то удаляясь…

Мне иногда неловко за других,
А за себя уж как, порой, неловко,
Вот видишь сыр, вот мышь, вот мышеловка,
И соответственно, себя же видишь в них…
Сегодня ты — роскошный спелый сыр,
В огромных дырах от любви и ласки,
Тебе поют, рассказывают сказки,
И вот уже залюблен ты до дыр!
А завтра ты же — серенькая мышь,
Ты путаешься где-то под ногами,
Вдруг утомив мышиными словами,
Шарахаешься, плачешь и пищишь…
Но вот ты мышеловкой станешь вдруг:
И сыр на месте, мышь елозит рядом…
… показать весь текст …