просмотр фильмов,
балкон на море
и запах персиков и кальяна.
стать важной частью таких историй, какие на ночь читала мама. суметь себя оградить от страха, от боли, ревности, и что важно, не сделать с глупости суд и плаху, и мир цветущий — золой и сажей. не спать. не думать. а жить и слушать биенье сердца и голос ветра. идти за солнцем по льду и суше и каждый день возвращаться в лето.
тонуть в магнолии и пионах, и петь и плакать на склонах Крыма.
сидеть на стуле в углу балкона, теряясь в клубах седого дыма.

успокой меня, дай мне руку. не словами, не клятвой мысли. расскажи мне про панацею или дай мне святой воды. невоспринятым ультразвуком в голове потерялся смысл, и остались пустые цели да вокруг синеватый дым.

расскажи мне о том, что гложет. расскажи, как бушует море, как не хочется снова падать, как сбивается сердца стук. расскажи, как на белой коже отражается свет Авроры и какая же это радость — убивать на душе недуг.

расскажи мне о старых картах, о блестящих вершинах горных, об извечных и гл…
… показать весь текст …

я уезжаю, Джейк. вот паспорт и вот ключи. с тобой расстаюсь, прощения попросив. ты слышишь мотив? — то наш реквием звучит в басовом ключе из самых последних сил. пусть это письмо бытийный отыщет код, очистит твой разум от ревности и от лжи. как брошенный в холод, потерянный пешеход, я ухожу, поскольку мы не должны цепляться за нить, что вновь ускользнёт из рук, как рыбы на суше глотая бесцветный газ. я вижу, как ты просыпаешься поутру, читаешь мой стих, роняется боль из глаз — её обесточь таблетками и водой, дави и гони, покуда не стихнет грусть. ты спросишь меня, когда я вернусь домой?

я уезжаю, Джейк.
и, кажется, не вернусь.

нетрезвая осень слушала сплетни
и мерзко кривила квадратную морду.

по парку гуляла прекрасная леди
с огромнейшим псом королевской породы.
она становилась под жёлтым навесом,
смотрела на всех с высоты благородства.

я часто сбегал из проклятого места,
чтоб скрыться от подлости, зла и уродства.
сбегал ото всех, единился с собою,
внимал тишине и огромным деревьям.
и сколько же глаз (ничего не укрою)
на леди завистливо, жадно смотрели.
… показать весь текст …

Я та, у которой «все хорошо» и даже тогда, когда боль разъедает.
И хочется просто уткнуться в плечо, но только вот рядом плеча не бывает.
Я та, о которой всегда говорят те люди, которые вовсе не знают,
Как много тех ран, что ночами болят, лишь видят улыбку, что их покрывает.

Я та, из разряда «смогу все сама» и та, что никогда не покажется слабой.
И есть рядом люди, но по жизни — одна, а хочется стать для кого-то той самой.
А хочется просто уткнуться в плечо, чтоб слезы не прятать, когда одиноко,
Чтоб кто-то заметил, что «все хорошо», так часто скрывая насколько все плохо…

… В мой дом постучали. Сказал я: «Войдите».
Старик на пороге — в лохмотья одетый.
— Ты кто? — говорю.
— Я твой ангел-хранитель.
Я слыхивал много про все твои беды.
… — Проваливай к черту! Плевать, что ты босый!
Я не подаю ни на хлеб, ни на воду!
А он мне в ответ: «Да, вернется, не бойся,
Сама прибежит, не пройдет и полгода».
… Я замер, кольнуло у левого бока:
«Откуда ты знаешь об этом, убогий?
А он подмигнул мне: «Убогий — от Бога!
А Богу известны все наши дороги.
… Ты матери чаще звонил бы, а …
… показать весь текст …