Фантастические твари, и как ими стать.
Жил-был принц. Самый обыкновенный. В меру богатый, симпатичный, добрый и храбрый. И в том, собственно, и заключалась его главная проблема. Сейчас ведь как? Прекрасные принцы не популярны. Всем подавай чудовищ, монстров всяких, орков, вампиров, оборотней. Злодеев, в конце концов. За плохими парнями очередь из принцесс, а что делать обычным принцам, не склонным к садизму и не имеющим даже элементарных психических отклонений?
Бедному принцу и выдумать-то нечего — никакой внутренней борьбы на грани шизофрении, никаких порочных страстей, страшных тайн или кровавых желаний. Да что там, даже в коррупционных схемах не замешан.
Синяя борода женился уже в пятый раз. Дракон меняет дев, как перчатки. Людоед налаживает тихую семейную жизнь в лесу. А принц одинок, что тот фанат Петросяна в Камеди Клабе.
Как тут не начать мечтать о чуде? А чудеса в той стране — дело обычное. Главное исполнителя хорошего найти. Вот собрал принц налоги: «Специальный сбор на нужды наследника — 1,5% от дохода», сложил в сундук и отправился к местной фее. А та как раз свою дочку замуж отдавала. За упыря какого-то, как водится. А что, феи разве ж хуже других?
— Послушай, многоуважаемая фея, беда у меня, — жалуется принц, — помоги. Никак не получается найти себе пару. Принцессы увлекаются маньяками и негодяями. А я, как на зло, нормальным уродился. Нет в мире справедливости! Что только не делал — отсутствует у меня талант. Я уже и воровать из бюджета пробовал — не понравилось. И пил, и шаманскими грибочками баловался — не взяло. И книги маркиза де Сада перечитал. И к Синей Бороде на тренинг ходил: «Крепкая семья и ключ от тайной комнаты». Три дня перед зеркалом себе твердил: «Ты больной ублюдок!» Никакого эффекта! Не могла бы ты превратить меня в какого-нибудь монстра? Ну, или там, на крайний случай, привить порочную разрушающую особенность. Шизофрению какую наколдовать, или расщепление личности? Я в долгу не останусь, вот и денег тебе принес полный сундук.
Фея в кресле расселась, кота на руки взяла и говорит, так лениво, снисходительно:
— Ты приходишь ко мне, и говоришь, фея, мне нужна справедливость. Но ты просишь без уважения, ты даже не называешь меня крестной. Нет, ты приходишь ко мне в дом в день свадьбы моей дочери и просишь колдовать за деньги. Как мне сделать тебя привлекательным для девушек, если я не могу разбудить твоих внутренних чудовищ? А кого будить, если их там нет, и никогда не было?
И ушел принц от феи ни с чем. Грустный и подавленный. Но уж слишком силен в нем был дух оптимизма, чтобы от этой подавленности сделаться спившимся, вечно ноющим, склонным к суицидам, окончательно опустившимся меланхоликом — то есть, ничего так, интересным мужчиной, вполне годным, чтобы на него обратила внимание какая-нибудь вдовствующая королева. Но нет! Принцу для краха личности нужно было гораздо больше. И он отправился в страшное место, называемое Ведьминым лесом. Ведь если за дело не берется официальное искусство, то время обращаться к теневому бизнесу.
Как вы по названию, должно быть, догадались — ведьм в этом лесу кишмя кишело. Куда ни плюнь, то бабка-ёжка какая-нибудь, то злая колдунья.
Ну вот, и постучался принц в первый попавшийся пряничный домик. Отворила ему милая старушка. Он ей ситуацию объяснил, награду посулил. Ну, а она ему говорит:
— Помогу твоему горю. Способ мой не быстрый, зато действенный. Месяц-другой пройдет, тебя и мама родная не узнает. Такой отъявленной скотиной сделаешься — ни одна принцесса не устоит.
Закрыла она его в чулане, дала две волшебные вещи: пульт и пароль от вай-фая.
— Сиди, — говорит, — тут. Никуда не выходи. Тут тебе и ноут, тут тебе и телек со ста двадцатью каналами, и диван. Санузел вот с низкосортной литературой для качественной деградации сознания. А как почувствуешь легчайшие позывы голода — так не терпи — жри мебель. Тут, в принципе, все съедобное. Хочешь книги из пастилы жуй, хочешь — зефирную люстру, ну или вафельный сервант. Блюдца со вкусом чипсов. Подушка поп-корном набита. Палас сырный. А если на солененькое потянет — кушай эту скульптурную композицию — она из копченых крылышек. А еще из крана пиво течет: красный вентиль — темное, синий — светлое.
Ну колдунья его заперла на замок, а сама на теплые острова улетела, полученный гонорар прогуливать.
Вначале все хорошо шло. Сидел себе принц, ел, передачи всякие-разные смотрел, в соцсетях переписывался, стол пожевывал: жирел да деградировал потихоньку. Вот уже и признаки потенциальной привлекательности появились — печать, так сказать, порока: третий подбородок и солидный животик. Думать все больше стал о том, что с нами правительство делает, собаки такие. Почти альфа-самец. Но банальная ошибка в расчетах все сгубила. Аппетит-то у принца хороший был, и к концу третьего месяца доел он ноутбук, закусил пультом, понял, что пытается уже носки свои жевать. Смотрит — голые стены — даже ручку от двери схомячил. Голод-то не тетка, стал от безысходности головой об стенку биться, а с нее крошки сыплются. Понял принц, что стена пряничная, и прогрыз за день в ней огромную дыру. А там, на воле, солнышко светит, птички поют — ляпота!
Выполз принц наружу (ходить ведь уже не моожет), принялся цветочки собирать, за бабочками гоняться. Организм здоровый, обмен веществ быстрый, еще и ягод каких-то не таких наелся — короче говоря, сбросил он вскорости все тридцать набранных кило чистой импозантности и привлекательности. Живот подтянут. Благородную желтизну с лица как рукой сняло. Обаятельная отдышка пропала. Гадко смотреть.
Огорчился принц, взял остаток средств, и пошел дальше. Обратился к волшебнице, с загадочным именем Яга. Она его споить пыталась, и учила, как русским духом пахнуть. А потом плюнула, рукой махнула, сказала, что, видать, корни у него немецкие, только и знает, что мыться да закусывать.
— Не выйдет из тебя толк, — и послала на все четыре стороны, вернее на три буквы.
Совсем почти отчаялся принц. Брел по лесу, брел, пока не встретил ведьму — класс: средне-европейские, вид: особо пакостные, подвид: инквизицией не допаленные, из тех, что на метле голыми летают.
Он как ее увидел, так все внутри него и перевернулось. Идет такая — попой виляет, ежиков пинает, каблуки по сорок сантиметров, а сама метр с кепкой, волосы рыжие, глаза бесстыжие. В общем — бесила она его очень, а вот чем — не понятно. А как заговорила, так ему сразу захотелось то ли напиться, то ли в морду кому-нибудь дать.
— А ты, я вижу, совсем безнадежный. Весь такой правильный у нас, добренький. Небось, носочки свои стираешь и нищим подаешь. Вижу я, почему это тебя в наш лес занесло.
— Карты накануне раскинула? В шар хрустальный смотрела? Или какое другое гадание?
— Да нет! На лбу у тебя все написано! Нет в тебе огонька, и никто тебя не любит. Вот и бегаешь, то по феям, то по ведьмам. А ведь такому, как ты, и приворот не поможет. Изнутри оно идет! Изнутри — тьма эта вся, которая женщин с ума сводит.
Разозлился принц, покраснел весь. Вот это ж надо, парой слов и так выбесить! Отошел в сторонку, в сердцах пень принялся пинать. А под пнем гном жил. Вылез бородатый, и давай принца матом крыть:
— Етить тебя! Пошто домик рушишь?!
Ну, а принц ему в ответ пару ласковых. Так, слово за слово, сцепился с гномом, повыдергивал ему бороду. Полегчало.
Даже ответ ведьме достойный придумал: «На себя посмотри!», вернулся, рот открыл, а она ему:
— Ну что? Впервые карлика избил? Ты же у нас образец сдержанности и порядочности. Как ты мог? Тебя же теперь совесть замучает, вот прям вижу, как ты ему отступные платишь, чтобы он в суд на тебя не подал. Я же говорю — безнадега сплошная. В монастырь тебе надо, дружочек. Там только таких, как ты, и примечают.
Совсем у принца крышу сорвало, чуть кровь носом не пошла. Психанул он, пошел пряничный домик первой колдуньи доел. Пока жевал, решил ведьме показать, где раки зимуют. Вернулся, забыл про зимовку, а о раках думал только в единственном числе и творительном падеже, потому что ведьма переоделась, а в этом платье декольте глубже.
— Ой, не могу, какой же ты туфячек-милашка. Тебе бы вместо шиншилы в клетке сидеть. Хочешь в шиншилку тебя превращу?
Взял принц себя в руки, и сказал твердо:
— Ну… э-э-э… это… Возьми меня!
— Прямо здесь, что ли? Решил стать плохим мальчиком?
— Возьми меня на исправление, я хотел сказать… Сделай из меня чудовище! Я уже и к крестной фее ходил и к другим представителям магической мафии.
— Ну ладно, — говорит ведьма, — может у меня, что-нибудь и выйдет.
И стал принц у ведьмы жить. Что ни день — то нервный срыв. Ведьма то суп специально пересолит, то по поводу его роста шутки отпускает. В общем, травила она ему жизнь знатно.
Весь день где-то шляется, вечером вернется, а от нее то русским духом несет, то французским мужским одеколоном, то инквизиторским костром.
— Вот, что ты за человек, ведьма?! Ты же обещала обо мне позаботиться. А вместо этого — изменяешь, портишь жизнь и пьешь кровь совсем другим, посторонним мужчинам!
А дальше, всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Понял принц, что разрывают его страсти и внутренние противоречия — уже и сам с собою говорить начал, да что там говорить — ругаться! Все чаще ходил гномам морды бить, вначале все с тем же отношения выяснял, потом его родичи подтянулись. Все изощреннее придумывал ложь, когда первая колдунья его встречала и спрашивала:
— А ты случайно не знаешь, кто съел мой пряничный домик?
Ведьма его по сто раз на день до состояния аффекта доводила, а он в этом состоянии себя совершенно не контролировал.
Так прошел год. Нажил за это время принц тридцать три врага, четыре нервных срыва, шесть возбужденных уголовных дел, прогрессирующую паранойю и роковую любовь. И понял он две вещи, что по-настоящему сильно любят только тех женщин, которые вдохновляют на плохие вещи, и что даже в самом обычном принце можно отыскать внутреннее чудовище, ну или стаю чудовищ, если за дело берется истинная ведьма.
А потом они поженились, и ведьма превратила его в жабу, или это он сам превратился в монстра и съел ее… точно не известно, одним словом — все закончилось счастливо!
