август подкрался холодным и серым рассветом.
сладкий недавно туман непонятно горчит,
с пыльных асфальтов в канавы стекается лето и по ночам рыжей пылью по ветру летит.
сумрак дождливый подёрнулся ласковой дымкой — взрезали жёлтые лампы его, словно ткань.
жухлые листья плетут на ветвях паутинки,
тонким узором чертя невесомую грань.
тёмное небо из гроз и морского прилива рвётся,
как вата,
роняя жемчужную кровь.
ветер крепчает,
— сильнее седые порывы,
— в помощь зовёт к себе стаю осенних ветров.
зной из дорог жгучим жаром вливается в небо и растворяется с криком в холодном дожде.
с крыш на чердак возвращается летняя небыль,
сон тёплым пеплом шагает по тёмной воде.
все одуванчики выжаты в терпкие вина;
всё обветшало. осталось забыться и ждать.
вроде ведь лето, но всё так смешно уязвимо…
просто,
наверное,
августу летом не стать.

люблю тебя. до одури люблю.
люблю, как неизведанного Бога, как пряный запах стынущего грога, люблю, как бесконечно грустный блюз,
люблю, как снег чарующей зимой, как россыпь звёзд в расплесканных чернилах,
люблю сквозь нескончаемые мили, струящиеся вечною рекой.

ты таешь в горизонте и ветрах, являешься в безумии голодном, в небесной выси и глубинах водных, в горячих искрах дымного костра, и я тебя пытаюсь рисовать, но невозможность черт твоих мешает, и грифель все никак не оставляет попытки на листе тебя создать. сухие руки, трескаясь, кровят, и медленно ржавеет лист бумажный. тебе пишу стихи, но очень страшно вписать два слова в строчку «адресат», и от бессилья яростно воплю, тобой на пару вечностей сражённый, и повторяю, как завороженный,
люблю тебя.
люблю.
люблю.
люблю.

Я та, у которой «все хорошо» и даже тогда, когда боль разъедает.
И хочется просто уткнуться в плечо, но только вот рядом плеча не бывает.
Я та, о которой всегда говорят те люди, которые вовсе не знают,
Как много тех ран, что ночами болят, лишь видят улыбку, что их покрывает.

Я та, из разряда «смогу все сама» и та, что никогда не покажется слабой.
И есть рядом люди, но по жизни — одна, а хочется стать для кого-то той самой.
А хочется просто уткнуться в плечо, чтоб слезы не прятать, когда одиноко,
Чтоб кто-то заметил, что «все хорошо», так часто скрывая насколько все плохо…

… В мой дом постучали. Сказал я: «Войдите».
Старик на пороге — в лохмотья одетый.
— Ты кто? — говорю.
— Я твой ангел-хранитель.
Я слыхивал много про все твои беды.
… — Проваливай к черту! Плевать, что ты босый!
Я не подаю ни на хлеб, ни на воду!
А он мне в ответ: «Да, вернется, не бойся,
Сама прибежит, не пройдет и полгода».
… Я замер, кольнуло у левого бока:
«Откуда ты знаешь об этом, убогий?
А он подмигнул мне: «Убогий — от Бога!
А Богу известны все наши дороги.
… Ты матери чаще звонил бы, а …
… показать весь текст …

У сильных женщин есть причины жить
И красить вновь солёные ресницы…
И платья к лету шёлковые шить…
И верить: всё, что нужно, то случится.
У сильных женщин есть причины ждать,
Молясь не о себе всегда сильнее…
Себя, а не кого-то, побеждать…
И помнить: самый близкий бьёт больнее.
У сильных женщин есть причины лгать
Тогда, когда иначе невозможно…
И боль… любую боль превозмогать,
Над пропастью ступая осторожно.
Наивно и доверчиво любить…
Светить в пути спасительной лучиной…
… показать весь текст …

А счастье просто любит тишину,
Простые мелочи без пафоса и флирта,
Встречать вдвоём в одном окне весну,
И видеть, как играет в ней палитра.
Две чашки кофе, но возможно, чай,
С жасмином, мятой, липой и корицей,
И тихое с порога: «Не скучай…»,
«Я постараюсь скоро возвратиться!»
Искать на небе первую звезду,
И говорить друг с другом о насущном,
Ведь счастье просто любит тишину,
И счастье хочет быть кому-то нужным…