— Гарсон, ещё соли!-
Да, прямо сюда:
в очаг этой боли.

И кубиков льда
в остывшее сердце, —
чтоб зубы свело
тебе в этот вечер.

Не слишком тепло
с тобой я прощаюсь?

— Гарсон, эта кровь
свернулась в бокале.

Подайте мне соль.

Она убирает руку с его плеча.
Она выдыхает: «Я с этих пор ничья.»
Прикрыв осторожно уставшую хлопать дверь,
он знает, что тоже станет ничьим теперь.

И сколько бы он не трогал с тех пор ключиц-
он больше не встретил Бога в рисунке лиц.
Отныне во сне, ворочаясь и крича,
он видит всегда лишь ту, что теперь ничья.

Я вчера по пути
Вдруг столкнулась на улице с Богом.
В тёмно-синем пальто
Он почти что сливался с толпой.
Он сказал: «Не грусти!»
И в ладонь мне отсыпал немного
Веры радужной в то,
Что когда-нибудь встречусь с тобой.

И тот, который тебе не встретился,
спокойно дышит в свой рыжий шарф.
В подъезды входит, бежит по лестницам,
и с кем-то стонет на брудершафт.

Невозмутимо целует локоны
какой-то нежной, но не навзрыд.
Судьбой тропинка уже протоптана,
но тот, который… он не спешит.

Всё так же ходит, от стужи ёжится,
стучится в двери, крушит мосты.
Возможно, что-то у них и сложится.
Возможно, с кем-то уйдёшь и ты.
… показать весь текст …

Хочешь, надену платье
из человечьей кожи
женщины той, что ещё вчера
целовала тебя до дрожи?

Ты замечаешь, кстати:
я так на неё похожа,
на ту, которой сказал с утра,
что жить без неё не сможешь?

Прилипло к скелету платье
от сладких твоих «навеки»,
мой медленный, скукой испорченный бог,
убивший во мне человека.

Наутро не удивляйся, что пальцы твои в крови.
Играй, но не поддавайся. Нуждайся, но не зови.

Люби, но не мни постелей. Стреляй, но не между глаз.
Будь средством, но ради цели. Попробуй на этот раз

Порвать не того, кто меньше, а лапу поднять на льва.
Сильней тебя сумасшедшей лишь та, что уже мертва.

Наутро не будет боли, наутро приходит злость.
Бесчувственные мозоли проткнёт равнодушный гвоздь.

Зацепит тугую кожу, прорвёт неживую ткань.
Я руки разбила тоже когда-то об эту грань.
… показать весь текст …